Среди огнистых камней

– Маша, помнишь, как в нашем втором сне, мы лежали на столе и кушетке и болтали, вместо того, чтобы спать. Мы тайком пробирались в этот мир, желая лишь помочь Маранте. Я пролазил в твое окошко, и мы вместе, держась за руки, катились в твоем шаре.

– Я и сейчас могу это сделать, Егор. Хочешь, прокатимся куда-нибудь?

– Важны мотивы, Маша. Важна любовь. Она побуждала нас делать это.

– Я не забыла, как ты старался изо всех сил, помочь мне,– проговорила я тихо. – И с учебой, и с девочкой.

– И еще раньше… с Раулем, чтобы вы встретились,– осторожно напомнил он.

– Да, я помню,– неохотно признала я.– Я всегда испытываю чувство вины перед тобой, что ты столько для меня сделал и делаешь.

– Маша, это все обесценится и пропадет, если ты не станешь прежней, если ты не вернешься. Если ты считаешь себя в долгу передо мной, то сделай для меня это – вернись. Я больше ничего не прошу, только это.

Мой серьезный взгляд, словно скальпель, врезывался в него. Я задумалась, ведь я не была дурой и не была больной, чтобы не понимать того, о чем он говорит. Но нет, я не в состоянии была стать прежней. Боль настигала меня с такой силой, что разрывала мне сердце и мозг. Все свои переживания я укрыла за непроницаемым барьером, защищая себя от страданий.

Что они знают о моих переживаниях? И кто может измерить силу моей боли, чтобы сказать – потерпи, все пройдет? Она не проходит. Я вдруг вспомнила Горга, как он кричал, что ему больно. Он потерял еще больше, чем я. И я бездушно убеждала его не бояться страданий, продолжать любить. Что я знала об этом? Самонадеянная девчонка! Его боль не прекращалась даже в тонгуре, он не смог блокировать ее, как я. Мне легче.

– Маша, ты меня слышишь? – Егор мучился.

– Я все слышу, Егор. Я все понимаю. Но пока не могу ничего обещать. Прости меня.

Он так тяжко вздохнул, что даже застонал. Крепкие руки обвили мою шею, ласково прижав к себе, и мягкие губы запечатлелись на лбу.

– Я все равно буду ждать,– шепнул он.

Этот разговор причинил мне новую боль, поскольку я не хотела, чтобы Егор страдал, и переживал за меня. Что бы я ни делала, он всегда волнуется, но в то же время, он отказывается быть рядом со мной, игнорируя мое желание.

В сущности, если серьезно задуматься, то это действительно была моя прихоть и блажь. Желание вернуть Егора в качестве моего парня, было ребячеством. Сейчас я поняла это, я не испытывала к нему ничего, кроме дружеских чувств. Я лишь хотела использовать его, чтобы заглушить свою боль. Он был прав! Я поступала эгоистично.

Февраль подходил к концу, и я с радостью ожидала приход весны. Это мое любимое время года, приносящее с собой чувство щемящей надежды. Как-то после лекций, меня встретил Вернек, и сказал, что хочет поговорить со мной. Он ожидал Карину, но она задерживалась. Мы отошли в сторону, чтоб нам никто не мешал, и я спросила: