Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Стеттиниусу пришлось успокаивать Черчилля. Американцы не посягают на Британскую империю. Речь идет лишь о подмандатных территориях Лиги наций, территориях, принадлежащих поверженным противникам и о тех территориях, которые готовы встать под контроль ООН добровольно. Было решено, что еще до созыва учредительной конференции пять постоянных членов Совета Безопасности (пятым была признана Франция) проведут консультации по поводу выработки системы опеки.

Сейчас видно, что в эти февральские дни Рузвельт, нуждаясь в помощи Черчилля, модифицировал свою политику в отношении подмандатных территорий и системы опеки в целом. Прежде он имел в виду прежде всего территории французских и других западноевропейских колониальных империй и планы его системы опеки над прежними европейскими колониями были буквально безграничны. Теперь, не сумев остановить до Голля, он должен был учитывать фактор “возврата” Франции в ранг великих сторон, фактор солидарности старых метрополий, союз Лондона и Парижа. Г.Гопкинс отметил, что нужно “делать отчетливое различие между подмандатными островами Японии, принадлежащими ей территориями вроде Кореи, и островами, принадлежащими такой явно дружественной стране, как Франция”. После ялтинской конференции Рузвельт доверительно сказал журналистам, что противоречить западноевропейским колониальным притязаниям “означало бы только приводить в бешенство англичан. Сейчас же их лучше успокоить”.

На этом отступление Рузвельта оканчивалось. Да, перехватить западноевропейские колонии оказалось достаточно сложно. Но что касается подмандатных территорий Лиги наций и территорий, захваченных у противника, то им-то не избежать американского контроля. (По возвращении из Ялты он сказал, что от имени ООН будет осуществлять “опеку с целью обеспечения мировой безопасности”).

На третьем пленарном заседании Рузвельт объявил, что хотел бы обсудить польский вопрос: “В Соединенных Штатах живут шесть или семь миллионов поляков”. Черчилль поддержал президента, напомнив о том, что Англия вступила в войну после нападения на Польшу и восстановление ее суверенитета важнее, чем ее границы. Этот вопрос чести для англичан.

Сталин после испрошенного им десятиминутного перерыва сказал: “Если для Великобритании вопрос о Польше является вопросом чести, то для России этот вопрос не только чести, но и вопрос безопасности… В течение последних тридцати лет Германия дважды пересекала этот коридор вследствие того, что Польша была слаба. В русских интересах, как и в польских интересах иметь сильную Польшу, мощную и имеющую возможность собственными силами закрыть этот коридор. Этот коридор не может быть механически закрыт из вне Россией. Он может быть закрыт лишь изнутри самой Польшей”. Польша и СССР должны быть в дружественных отношениях, а для этого нужно решить вопрос о границах. “Я должен напомнить вам, что линия Керзона была изобретена не Россией, а иностранцами… Керзоном, Клемансо и американцами в 1918-1919 годах. Россия не изобретала ее и не участвовала в этом… Некоторые люди хотят, чтобы мы были меньше русскими, чем Керзон и Клемансо”.