Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Из записей в блокноте следовало — и во вдову утопшего Флориана тоже вцепился. Бабы. Господи, все рассказали ему бабы! От Флорианихи узнал о финансовых неприятностях ее мужа, сначала чрезвычайно чем-то довольного, а впоследствии раздраженного и угрюмого. Со скрежетом зубовным пытался Флориан раздобыть денежки и ругался на чем свет стоит. Мало того, эта идиотка призналась, что в ночь, когда было совершено преступление, мужа не было дома. И не скрывал ее благоверный, что ему покоя не дает янтарь той моржихи. Весь вечер только о нем и говорил, Флорианиха уверена — к ней и пошел...

Вот, пожалуйста, а милиции ни словечка выжать из нее не удалось!

Когда стало известно о двойном убийстве, все эти факты можно было сопоставить и сделать выводы, но никто их не сделал. Моего же Пупсика и вовсе никак не связывали с преступлением.

Относительно золотой мухи из блокнота удалось выудить следующее: она поочередно переходила после убийства из рук в руки, схема такая: сладкий песик, потом Орешник, потом муха оказалась у Франека. После Франека никто в блокноте не упоминался, так что сейчас муха должна находиться у него. Ох, нет, не сейчас, а когда была сделана запись, значит, около года назад. Интересно, почему же Франек ее не продал? Из жадности, выжидал хорошую цену? Или кого-то шантажировал, как Пупсик? Или боялся, зная о ее происхождении? И очень хорошо, что не продал!

Ида (так Драгоценный именовал идиотку Идусю) фигурировала в блокноте приблизительно со смерти Пупсика, явно как второстепенное лицо. Жена, и все. Разве что немного подозрительная жена, по причине внезапно обнаружившегося немалого состояния. Впоследствии о ней упоминалось чаще, Драгоценный даже запротоколировал посещение Идусей шлифовальной мастерской и основательно проверил ее знакомых.

Со смертью Флориана Драгоценный связывал Терличака, и тут я и сама могла бы раздобыть эти сведения, ибо Драгоценный получал их разными хитрыми способами от Люлика, того рыбака со сломанной рукой. Сам Люлик был вне подозрений благодаря загипсованной руке, что полностью исключало активные физические упражнения. Эх, не уделила я этому Люлику должного внимания в должный момент, а вот Драгоценный не упустил своего шанса.

Где-то на полпути расшифровки блокнотных записей всплыло новое имя — некая Гражина Мисяк. Разные адреса были у этой Гражины — то в Гданьске, то в Пултуске, то в Варшаве, то опять в Гданьске. Причем рядом с последним фигурировал вопросительный знак. Должно быть, Драгоценный не был в нем уверен. Каким образом эта Гражина была связана с преступлением, я так и не поняла.