Среди огнистых камней

Уборка замка занимала мое время и мысли. Рикро все делал по-мужски, не замечая разных мелочей – где-то осталась пыль, где-то надо протереть стены, где-то поменять постель. Оказалось, что в библиотеке больше всего мусора. Егор встречал там своих посетителей, сидел за интернетом, иногда ел там, и не удосуживался убирать за собой. Я его не осуждала, он был слишком занят с Марантой, чтобы следить за порядком. Поэтому я регулярно делала там уборку.

Маранта все равно избегала меня, уж не знаю почему. Она не всегда просилась ко мне на руки, почти не улыбалась мне. Она серьезно смотрела мне в глаза, как будто хотела сказать что-то очень важное, но не могла. Мне стало казаться, что если бы я перестала приходить к ней, она бы не расстроилась.

Один раз, я поделилась своим наблюдением с Егором. Он не согласился и горячо заверил, что это не совсем так. Маранта по-прежнему очень меня любит, и ждет. Он уверен в этом. Просто я изменилась, и ей эти изменения не нравятся, мой эмоциональный фон ее не устраивает. Она поэтому и следит за мной так внимательно, стараясь заметить во мне стабильность. С этим я не могла ничего поделать. Пусть будет пока так. Может, со временем все изменится, и когда я все забуду – все то, что принесло мне столько боли и разочарования – то стану снова прежней и опять понравлюсь ей.

Через некоторое время я воспользовалась тем, что мои руки часто оказывались свободными от Мары, и попросила Джека научить меня игре на пианино. Я появлялась у него через день, и он обучал меня основам. Немного нудно было играть гаммы, но он настаивал, что это обязательно. Несколько раз, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей, он сам играл для меня и Маранты с Егором.

Еще он прокатил меня на своих лошадях. Как и обещал, он предоставил мне иноходца. Это был черно-белый конь, с длинной гривой, свешивавшейся на один бок. Сам Джек сел на шоколадного коня и мы не торопясь поехали. Мой конь скакал, в точности, как Сэт, только в этот раз я сидела в дамском седле. Ничего, привыкнуть можно. Потом, для сравнения, я попросила Джека дать мне его коня. Но он посоветовал мне сесть на другого.

– Этот конь, Мария, с норовом, и слушает только меня, он не хочет возить никого другого. Он сбросит тебя. Я дам тебе коня Вернека, тот покладистый.

Прокатившись на коне черной масти, я поняла, что для верховой езды нужна тренировка и особая сноровка. Скакать на нем было не так приятно, как на иноходце. Вместо равномерного покачивания, я тряслась в седле как отбойный молоток.

На праздники приехал папа. Этот его приезд оказался бальзамом для моей души. Папа являл собой оплот моей стабильной жизни без всяких чудес и необычностей. Именно в этом я испытывала нужду: равновесие между разделенными личностями в самой себе. Тонкая призрачная стена определяла грани моей личности, и я хотела одну из них держать взаперти. Я предупредила Егора, что в эти дни не смогу бывать на острове подолгу, ибо хочу побыть с папой. И стала приходить на остров только вечером на пару часиков, когда мои родители ложились спать. Пригодилась двухчасовая разница.