Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Митя был красивый высокий и худой мальчик, он был удивительно вялый и инертный, производил несколько странное впечатление. Говорил очень медленно, растягивая слова. Мария Михайловна его обожала. Он тоже стал ходить в школу. Своим видом и поведением он отличался от других детей, вызывал их насмешки, когда они на него нападали, обычно не в самой школе, а на улице, он не защищался, а ложился в снег и так лежал, пока они не отставали. Учился он хорошо, вообще был способный мальчик.

Стояла настоящая континентальная зима: в тени мороз минус двадцать, двадцать пять. Небо голубое, тихо, сияет солнце, с крыш каплет, как у нас в марте. Но выдавались дни, когда свирепствовал буран. С неба сыпался мелкий острый снег, ветер крутил его и нес его в воздухе с громадной силой, поднимая упавший на землю, и бросал его в тот же круговорот. В такую погоду дети сидели дома, но мне приходилось все равно идти в школу на урок или совет.

Идешь, нагнувшись вперед, с трудом преодолевая силу ветра, время от времени поворачиваясь спиной к ветру, чтобы перевести дыхание, глаза полузакрыты, снег на бровях, на ресницах… У меня было пальто с воротником из меха кенгуру, теперь-то его не найдешь, а тогда этот мех был сравнительно недорогой, густой, пушистый и очень теплый. Когда снимешь пальто дома, то видишь, что снежинки не лежат слоем сверху, а забились глубоко внутрь меха, между всеми волосками. Хорошо, что обычно во время бурана мороз был не больше минус десяти, холода не ощущалось, несмотря на буран, борьба с ветром даже согревала. Поперек главной улицы поселка ветер наметал громадные сугробы: сдувал снег с Боровского озера и через проулки между домами заносил его на главную улицу. Сугробы эти в виде снежных гор, доходивших почти до телеграфных проводов, образовывались против каждого проулка и чередовались с низинами. По свежим сугробам невозможно было ходить, они были мягкими, и ноги проваливались до колен. С течением времени под влиянием ветра и мороза сугробы твердели, и по ним можно было ходить и ездить, правда, предпочитали проезжать мимо них по узкой полосе ровного снега.