Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)
- Автор: Видана Анастасия
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)». Краткое содержание книги:
Более ничего не имело значения. Венельд не страшился своих воспоминаний, не тяготился ими, но и не радовался. Ему стали безразличны попытки колдуна заглянуть к нему в голову, его более не страшило возможное порабощение, не пугал плен. Замерев в самом центре круглых серых покоев, он казался безжизненной статуей — в то время как змеи на стенах словно бы наполнялись жизнью. Они поднимали головы, высовывали раздвоенные языки, и в глазах их вспыхивали искры. Змеи наблюдали за пленником. Они поглощали его жизненную силу и, улавливая отголоски воспоминаний, передавали их своему хозяину.
А Венельду всё чаще являлась Рун. Та сила, чью природу он не мог разгадать, почему-то напоминала Охотнику именно о ней, могущественной ведьме, долгое время скрывающей свою сущность от себя же самой. Рун приходила к нему, садилась напротив и замирала, глядя ему в глаза. Слова были им не нужны — они говорили сердцем. Рун призывала его отринуть всё человеческое — только так можно было спастись. Плоть слаба, дар же его могуч: Венельд-человек не покинет этого замка живым, Охотник же, приняв своё настоящее имя, сумеет противостоять колдуну.
Чутьё, неизменно сходящее с ума в её присутствии, как ни странно, молчало: здесь и без того было слишком много потустороннего. Венельд не помнил, почему ему следует выбираться отсюда, но точно знал лишь одно: он должен идти по следу! Невероятно обострившиеся инстинкты Охотника за нечистью являли ему сотни тысяч едва различных следов, оставляемых обладающими магией существами. Он умел их выслеживать, как никто другой — и знал, как их уничтожить. Впрочем, здесь, в замке, находилось нечто, способное справиться с этой задачей гораздо лучше. То было Древо Смерти.
Рун кивала. Если призвание Охотника — освободить мир от нечисти, то нет никакой разницы, как это делать. Осталось лишь полностью отрешиться от мира людей, принять и назвать себя — и путь будет свободен. "Я приняла свою Силу, — не открывая рта, говорила ему Рун, — и сбросила оковы". " Но ведь ты — одна из тех, кого мне предстоит уничтожить", — вяло возражал девушке Венельд. Рун улыбалась, вскидывала черноволосую голову — волосы змеями вились по плечам. "Что ты? Разве ты меня чувствуешь? Разве кажусь я тебе опасной? Путь принятия сложен, но он дарует покой".
После Рун приходила мать. Она ничего не говорила, лишь склонялась над сыном и принималась гладить его по голове. Это было приятно и будило давно позабытые ощущения. Дом, безмятежное детство, тепло и уют… Уложив корзинкой светлые косы, Велиана проворно сновала по дому, и любое дело спорилось в её ловких руках! А вечерами наступало время сказок — порой и сам Осбальд подсаживался послушать. В эти мгновения маленький Аттлард бесконечно любил и отца, и мать…
Резкий запах болота привёл Охотника в чувство. Что это за странные сны ему снились? Воспоминания ускользали, обращаясь призрачной дымкой… И зачем он свернул к Тайманским Топям? Едва уловимый след чьей-то силы тянул его в чащу. Охотник прислушался, дав волю чутью. Так и есть — оборотень! И какой мощный! Не иначе, вожак. Что ж, он и приведёт преследователя к стае.
Чуть пригнувшись, Охотник шагнул под деревья, преследуя намеченную добычу, и скрылся в лесу…
Глава 23. Рун и эймир Заитдан
В дверь постучали, и Рун недовольно обернулась. У эймира вновь была трудная ночь, на протяжении которой они оба не сомкнули глаз, и ей не хотелось, чтобы его сейчас беспокоили. Заитдану удалось задремать лишь под утро, но сон был тревожный, некрепкий. Рун рассерженной кошкой зашипела на вошедшего стража. Тот остановился на пороге и неуверенно поклонился. Никто во дворце не знал, как вести себя с этой странной девушкой, неожиданно поселившейся в покоях эймира и завоевавшей его явное расположение.
— Что случилось? — шепотом спросила она у стражника.
— Старшая жена господина желает его навестить, — так же тихо ответил он. — Остальные жены тоже изъявляли такое желание. Что мне ответить госпоже Ясминай?
— Я сама с ней поговорю, — решительно поднялась Рун.
— Будь осторожна, — еле слышно предупредил ее страж, когда она подошла к двери. — Ясминай встревожена и сердита. Она не понимает, что происходит, кто ты такая и почему живешь в покоях ее возлюбленного мужа и господина. Все остальные жены боятся Ясминай, а уж наложницы не смеют даже упомянуть ее имя.
Рун улыбнулась встревоженному телохранителю эймира:
— Спасибо, — и вышла.
За дверью ее ожидала настоящая фурия! На вид Ясминай было лет двадцать, но Рун понимала, что это едва ли так. Сантарремские женщины умели продлять красоту и молодость в течение долгого времени. Если эймиру тридцать шесть, а Ясминай его старшая и, выходит, первая жена, то ей… сколько? Предполагать и подсчитывать было некогда.
Ясминай нетерпеливо шагала по просторному холлу. Яркие полупрозрачные наряды ее развевались, тонкие, унизанные кольцами и перстнями пальцы сжимались и вновь разжимались, движения были стремительны и грациозны. «Да она настоящая красавица!» — мелькнуло в голове у Рун, когда старшая жена эймира повернулась к ней лицом. Смуглая нежная кожа, тонкие черты, темные брови вразлет, огромные черные глаза, обрамленные пушистыми и густыми ресницами, изящный прямой нос и красиво очерченные губы, аккуратный и, в то же время, волевой подбородок, а уж фигура! Высокая грудь, пышные бедра, но талия при этом такая тоненькая, что эймир, должно быть, может обхватить ее одной рукой. Да, Заитдан знает толк в женской красоте!
Заметив предполагаемую соперницу, Ясминай стремительно приблизилась. Темные глаза ее угрожающе сузились, однако Рун, не дрогнув, встретила ее разъяренный взгляд и чуть склонила голову лишь тогда, когда откровенный вызов на лице привыкшей ко всеобщей покорности и поклонению красавицы сменился некоторой растерянностью:
— Моя госпожа.
— Я желаю видеть своего мужа и господина!
— Эймир Заитдан сейчас спит. У него была тяжелая ночь. Болезнь его опасна и непредсказуема, она то отступает, то возвращается вновь, и тогда страданиям эймира можно только посочувствовать.
— А ты, значит, облегчаешь его страдания? — язвительно скривилась Ясминай.
Рун вновь наклонила голову:
— По мере своих сил. С позволения моей госпожи, я не хотела бы никаких недопониманий. Эймир серьезно болен. Скажу откровенно — он был при смерти, и опасность еще не миновала. Я могу помочь и делаю все, что от меня зависит, но мои силы тоже на исходе. Я не помню, когда спала в последний раз, и нередко забываю поесть. Если госпожа желает навестить своего супруга, я не могу препятствовать, но, умоляю, не нужно его будить!
Помедлив, Ясминай неохотно кивнула. Рун сделала приглашающий жест. Взметнув яркими краями шелковой накидки, старшая жена эймира Сантаррема вошла в его покои.
Заитдан тяжело дышал, разметавшись по вышитым подушкам. Болезнь, почти было оставившая его, в последнее время снова напомнила о себе. Рун знала, почему это происходит. Она все тянула с осуществлением последней части плана, ради которой эймир и был отравлен, — и тот, кто заколдовал Глаз Дракона и отправил Рун в Сантаррем, недвусмысленно намекал ей, что следует поторопиться.
Выглядел эймир плохо: под глазами вновь залегли глубокие тени, щеки ввалились, грудь судорожно вздымалась, борясь за каждый новый глоток воздуха. Увидев это, Ясминай прижала ладони к щекам и, позабыв о данном обещании, бросилась к нему:
— О, мой господин!
Рун мысленно застонала. Не нужно было ее пускать! Сейчас Заитдан проснется, и через некоторое время ему вновь станет хуже… Сон приносил хоть какое-то облегчение, но уснуть эймиру удавалось с трудом — и часто это происходило не без помощи сон-травы. Девушка шагнула к жене повелителя Сантаррема, чтобы остановить ее, но было уже поздно — Заитдан открыл глаза. Несколько мгновений он бессмысленно смотрел в потолок, затем повернул голову, и темные брови удивленно поползли вверх: