Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)
- Автор: Видана Анастасия
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)». Краткое содержание книги:
Он свалился сразу же, как только миновал арку, и тьма жадно сомкнулась над ним.
Глава 21. Эймир Заитдан
Эймир Заитдан шел на поправку.
Вот уже две с половиной недели при нем неотрывно находилась странная темноволосая девушка с разноцветными глазами, сумевшая определить причину его болезни и назначить правильное лечение.
Жители Сантаррема не устраивали пока пышных торжеств, но всеобщее настроение было приподнятым. В храмах Джиан-лла не гасли свечи — люди молились за выздоровление эймира и просили бога не оставлять своей милостью его долгожданную спасительницу.
На следующий же день после того, как Рун появилась в покоях властителя Сантаррема, он отправил своих людей к старой Зайнаб, у которой девушка снимала комнату, и повелел перевезти все ее вещи к себе во дворец. Зайнаб получила щедрое вознаграждение — и повышенное внимание соседей, тут же прознавших, что знахарка, сумевшая помочь их эймиру, жила у нее.
Во дворце для Рун выделили комнату, смежную с покоями больного, но девушка там почти не бывала. Дни и ночи она проводила у постели эймира, пристально наблюдая за малейшими изменениями в его состоянии. Болезнь отступала тяжело: временами Заитдану становилось хуже, и тогда Рун сутками не смыкала глаз, стараясь облегчить его страдания. Но бывали и хорошие дни, когда эймиру удавалось сесть, обложившись подушками, перекусить без видимого отвращения к еде, выпить немного вина. В такие моменты он полюбил разговаривать с Рун — она оказалась интересной собеседницей, чем немало удивила эймира. Среди его жен и наложниц были чужестранки, но их, как правило, с самого детства готовили к жизни во дворце властителя Сантаррема и обучали тому же, чему и женщин его страны: сладкоголосому пению, игре на музыкальных инструментах, страстному танцу, массажу, шитью, тонкостям ухода за собой, секретам продления молодости и красоты, умению рассказывать мудрые притчи и во всем угождать мужу и господину. Их красота радовала глаз и разжигала кровь, но не более того, и сейчас, когда эймир был еще слишком слаб для утех, ему не хотелось видеть никого из них.
Другое дело — Рун! Эта девушка побывала во многих странах и пережила немало. Она неохотно рассказывала о своей жизни, но проницательный эймир и так видел, что на ее долю выпало много страданий. Лежа порой без сна, он наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы. Она становилась совсем другой, когда думала, что никто ее не видит. Взгляд ее делался мрачным, уголки губ опускались, придавая лицу горестное выражение, и столько скорби было в ее разноцветных глазах! Порой горькие слезы затуманивали ее взгляд — она сердито смахивала их с ресниц, упрямо сжимала губы, а то и вовсе закрывала руками рот, сдерживая непрошенные рыдания. В такие мгновения Заитдану хотелось обнять ее и утешить, разрешить все ее проблемы и неприятности, наказать обидчиков. Все у него для этого было — и сила, и власть, и возможности, не было только права вмешиваться в жизнь этой странной и скрытной девушки. Он уважал ее нежелание делиться своими горестями и боялся нарушить установившееся между ними взаимопонимание, а потому ему оставалось лишь гадать, что с нею произошло, и отчего она так печальна.
На отвлеченные же темы, не касающиеся ее личной жизни, Рун говорила с удовольствием. Готовя эймиру очередное снадобье, она рассказывала о входящих в него растениях и их свойствах, о том, как и когда их следует собирать, засушивать и хранить. От нее он узнал, сколь опасна может быть сон-трава и почему ее не следует давать детям; что любую нечисть можно отпугнуть отваром одолонь-травы, а с помощью корня тирлича — приобрести способность обращаться в другое существо. Последнее очень его заинтересовало: эймир, конечно, тоже навидался разных чудес в военных походах, но с оборотнями ему сталкиваться не доводилось.
— И что же, с помощью этого корня человек может стать, скажем, волком или медведем? Не верю!
Рун улыбнулась. Улыбка у нее была красивая, хоть и печальная. У Заитдана всякий раз щемило сердце, когда она так улыбалась.
— Что ты, эймир! Такое под силу только могущественным колдунам, одним корешком тут не обойдешься. А вот внешность свою изменить — это пожалуйста, это с помощью тирлича и нужных заклинаний под силу любому, обладающему хоть мало-мальским магическим даром.
— Получается, любая владеющая магией дурнушка может стать красавицей, а старуха — юной прекрасной девушкой? Опасный корешок!
Рун вздрогнула от этого, казалось бы, невинного предположения, и от эймира это не укрылось.
— Может, — торопливо ответила она, заполняя неловкую паузу, — только ненадолго, так что тебе нечего опасаться. Морок рассеется самое большее через сутки, так что никому не удастся подсунуть тебе в жены или в наложницы приукрашенное тирличем страшилище.
Заитдан улыбнулся и перехватил ее руку, потянувшуюся за кубком. Рун замерла.
— А тебе доводилось пользоваться этим корешком?
Девушка заметалась, щеки ее окрасил легкий румянец, ресницы затрепетали, но через мгновение ей удалось взять себя в руки. Эймир внимательно наблюдал. Жилка на тонком запястье, сжатом его сильной рукой, билась, как сумасшедшая.
— Доводилось, — честно ответила Рун и посмотрела ему прямо в глаза. — Мне много чего дурного доводилось делать, о чем я буду сожалеть до конца своих дней, эймир. И я не хотела бы об этом рассказывать.
Заитдан выпустил ее руку и сам подал ей кубок. Девушка плеснула в него вина и принялась насыпать порошки, что-то негромко нашептывая. Голова ее склонилась так низко, что эймир не мог видеть ее лица, лишь темную прядь волос, выбившуюся из-под накидки, которую она чаще всего все же носила. Что же все-таки привело ее в Сантаррем?..
— Выпей, эймир. Это снадобье придаст тебе сил и избавит от головных болей.
Заитдан изумлëнно вскинул брови, и она ответила слабой улыбкой.
— Впредь, пожалуйста, не скрывай от меня ничего, иначе я не сумею тебе помочь. Если боль возвращается, я должна об этом знать.
— Но как?.. — удивился он, принимая кубок.
— Я тебя чувствую. Днями и ночами я слежу за твоим состоянием, слушаю твое дыхание и биение сердца, наблюдаю, как ты спишь, изучаю выражение твоего лица, ловлю каждое движение… Не знаю, как объяснить, но если такое происходит достаточно долго, струны моего тела начинают звучать созвучно твоим, и я ощущаю, когда они сбиваются с ритма.
— Как ты красиво об этом сказала, — улыбнулся Заитдан. — Пожалуй, если к этой мелодии добавить струны двух душ, получится то, что мы привыкли называть любовью.
Рун вспыхнула:
— Не всякие души способны играть в унисон, эймир. Моя безголоса давно и глуха, твоя же звучит торжественно, возвышенно и красиво.
— Мне кажется, ты заблуждаешься. Я вижу в тебе свет.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Так расскажи мне!
Девушка покачала головой, и Заитдан сердито откинулся на подушки. Лицо его стало хмурым, а взгляд тяжелым. Рун отвернулась и принялась раскладывать остатки порошков и трав по мешочкам и пузырькам.
Эймиру определенно становится лучше, раз он способен на сильные эмоции, а это значит, что опасность миновала. Скоро ей придется приступить к осуществлению самой отвратительной и подлой части своего плана, но пока она еще может просто заботиться о нем и помогать восстанавливать силы. Рун не хотелось с ним ссориться, однако ее желания не имели никакого значения. Рассказать ему о себе она все равно не могла. С каждым мгновением, проведенным рядом с Заитданом, девушка чувствовала себя все хуже — и этого никто не в силах был изменить.
— Ладно, — сказал вдруг эймир примирительным тоном, — сделаем так. Я стану угадывать, а ты — подтверждать или опровергать мои предположения. Если захочешь умолчать о чем-то — твое право. Я постараюсь не быть слишком навязчивым. Договорились?