Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)
- Автор: Видана Анастасия
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)». Краткое содержание книги:
Весть об отъезде посланника Кейрана застала Томура Райса в таверне, куда они с Марной заглянули проведать Андею. Уравновешенная и спокойная девушка, перенявшая от отца железную хватку и умение утихомирить любого распоясавшегося забулдыгу, взяла на себя управление семейным делом, и, надо сказать, получалось у нее неплохо. На всякий случай Томур каждый вечер отправлял туда одного-двух стражников — присмотреть за порядком, но пока эта мера казалась излишней.
Русоволосая, сероглазая Андея протирала стойку, когда ее старшая сестрица со своим женихом ввалились в двери и тут же заняли «свой» столик. Зная, что это место облюбовано начальником городской стражи, постоянные посетители на него не претендовали.
— Перекусить бы чего, хозяюшка, — поманила Андею Марна и не удержалась, прыснула от смеха. Томур тоже заулыбался.
— А проходи на кухню, дорогая гостья, — чуть усмехнулась в ответ хозяйка таверны. — Там у нас как раз рук не хватает. Заодно сварганишь чего и себе, и сердечному другу. А он покуда может дров нарубить.
— Я-то, ежели надо, готов, — вскинулся Томур.
— Сиди! — удержала его Марна. — Нешто без нас не управятся?
Сестер Сноутон в Талсбурге все любили, даже непослушную Пенни. Гурт хорошо воспитал своих девочек. Старшая, Марна, пошла в отца: черноволосая, темноглазая, чуть скуластая, с решительным волевым подбородком и бойким характером, она одинаково хорошо владела и скалкой с ухватом, и вилами с топором, а при необходимости могла не только ввернуть крепкое словечко, но и нос расквасить обидчику. Средняя, Андея, более походила на давно умершую мать: статная, ясноглазая, с длинною русой косой и ловкими плавными движениями, она умело обходилась без грубых слов и применения силы, но порядок при ней царил такой, что впору диву даваться. Что же до младшенькой, Пенни, то она покуда была, как говорится, ни туда ни сюда: тощенькая, пронырливая, волосы вечно выбиваются из косичек и торчат в разные стороны, а чулок на одной ноге постоянно сползает, что придает ей довольно неряшливый вид. Впрочем, судя по старшим сестрам, из этого утенка рано или поздно должен был получиться лебедь, а пока же она завоевывала сердца бойким языком и доброй душою.
К слову, судя по удивительному спокойствию Марны и Андеи, старшие сестры прекрасно знали, где прячется Пенни, и ничуть о ней не беспокоились. Томур и не думал расспрашивать: меньше знаешь, как говорится… Он и так увяз по самые уши, помогая Гурту — если это откроется, не сносить ему головы, это уж как пить дать. Впрочем, парень ни о чем не жалел — справедливость важнее.
Пока расторопная служаночка накрывала на стол, посетителей в таверне прибавилось. Пришел местный кузнец с тремя сыновьями — кузница, как и полагается, тоже находилась на отшибе, и они постоянно обедали здесь. Заглянул, шныряя глазками, Колт Ранди, известный талбургский пьянчужка и баламут, — этот, правда, приметив за одним из столиков Томура Райса, решил покамест в таверну не заходить. Расположились у стойки пятеро лесорубов — они так прямо и жили в лесу, выполняя порученную им работу да время от времени наведываясь к Гурту поесть горячей домашней стряпни и попариться в баньке. Вошел одинокий путник, молчаливый, уставший и пыльный с дороги, присел в уголке. Одна из служанок тотчас же устремилась к нему.
Томур и Марна уже приступили к еде, когда распахнулась дверь, и в таверну ворвался еще один посетитель — Крайс, работник госпожи Лавении.
— Уезжает! — радостно завопил он, так что все присутствующие на него обернулись. — Посланник Кейран уезжает! Я своими глазами видел — уж и в дорогу готово все, и кони оседланы.
Девочки Сноутон переглянулись, и Марна судорожно сжала руку Томура. Что бы это значило? Что теперь будет с отцом? Можно ли Пенни вернуться домой?
— Поди-ка сюда, выпей пива и расскажи нам все по порядку, — раздался спокойный голос Андеи. Крайс с благодарностью принял из ее рук запотевшую кружку.
— Пошел я, значит, к дому наместника нашего, — начал он, смущаясь от всеобщего внимания. — Мы с другими работниками туда, почитай, каждый день ходим — все о хозяйке расспрашиваем, новости узнаем. К самому Милдрену Хоупу, понятно, нас не пускают, да только слуги-то завсегда знают больше хозяев. Ну так, сегодня пришел, глядь — суета какая-то во дворе, кони стоят заседланы, работники бегают. Остановил я одного парнишку, он мне и рассказал — уезжает, мол, гость дорогой, чтоб ему так и разэтак! Наместник, поговаривают, рад-радехонек, хоть и виду не подает, конечно.
— Так что, — повела бровями Андея, и средний сын кузнеца так на нее посмотрел, что каждому, кто заметил, тут же сделалось ясно — этот малый к ней точно неровно дышит! — отпустят, стало быть, отца моего теперь, а с ним и хозяйку твою?
Крайс только руками развел:
— А вот об этом ничего не слыхал… Никаких распоряжений об узниках наместник не сделал — да и то, ждет, верно, когда уберется посланник-то.
— Может и так, — задумчиво обронила Андея и выразительно посмотрела на Томура. Тот кивнул — выясню, мол.
Теперь оставалось только одно — ждать. Томур должен был заступить на стражу сегодня в ночь, там, глядишь, и прояснится чего. У Марны даже аппетит разыгрался — что-то подсказывало ей, что новость хорошая, и отца, должно быть, скоро отпустят. А вот Андея, вытерев руки вышитым полотенцем, тихонечко скрылась в подсобке и там, вдали от чужих любопытных глазах, прижала ладони к груди, стараясь унять тревожное сердцебиение. Если посланник отбывает из Талсбурга, да еще и так срочно, стало быть, Венельд — пойман?.. Никто, даже Марна, и не догадывался, что сердце Андеи принадлежит отважному Охотнику, которого она и видела-то лишь несколько раз, когда он изредка забредал в их городок. Ей было семь, когда он впервые появился в ее жизни. Почти все жители их деревни, в том числе и мать девочек Сноутон, погибли от лап ужасного монстра. Никто не сумел совладать с ним, а Венельд сдюжил, и отец по сей день был ему благодарен.
Несколько лет назад у Венельда наметились какие-то шашни с Вельдой, служаночкой из таверны. Андея, хоть и была еще маленькой, очень от этого страдала — и несказанно обрадовалась, когда та покинула город. Парень, скорее всего, догадывался о ее чувствах, но отплатить Гурту за дружбу столь черной неблагодарностью, конечно, не мог. У него не было своего угла, да и задерживаться на одном месте ему, в общем, не приходилось, а, стало быть, и семью он не планировал — так что у Андеи не было шансов. Не развлекаться же с дочерью старого друга? Да и к гуртовым девчонкам Охотник относился, скорее, как к сестрам. Может, были у него и другие какие причины держать Андею на расстоянии, но она о них, конечно, не знала…
Вечером у ворот темницы собралась половина Талсбурга. Люди шумели, переговаривались, строили догадки. Появлению наместника никто не удивился — знали, что будут новости.
Милдрена Хоупа сопровождали двое стражников. Оглядев толпу, он взобрался на массивный пень некогда росшего у стен темницы дуба и откашлялся. Люди притихли.
— Жители Талсбурга! — начал наместник важно. — Достопочтимый посланник лорда Драугона совершил ошибку. Я пытался указать ему на это, но меня не желали слушать. Каждый день я, рискуя собственным положением, снова и снова заговаривал с господином Кейраном о его узниках. Я умолял его не быть слишком строгим. Я уговаривал его освободить невиновных — но он оставался глух к моим словам. Однако сегодня утром милорд Драугон прислал нам письмо, где говорилось, что Охотник, которого поджидал в Талсбурге господин Кейран, пойман далеко от наших мест, около Тайманских Топей, почти на границе с Норавией. Посланник спешно отбыл к своему лорду, я же распорядился немедленно освободить узников. С них, разумеется, сняты все обвинения, — он оглянулся на замерших стражников. — Открыть ворота!
Толпа взволнованно зашумела — и просто взревела, когда показался Гурт, поддерживающий под руку Герту Лавению. Милдрен опасливо покосился на бывших узников. Едва посланник уехал, он тут же распорядился накормить эту парочку и отправил к ним служанок, чтобы помочь привести себя в порядок. Им разрешили помыться в бане, выдали свежую одежду. Гуртова размера у наместника, к сожалению, не нашлось, так что его окровавленная и изодранная рубаха была в срочном порядке выстирана, зашита и прикрыта добротным плащом, небрежно наброшенным на широкие плечи. Однако же синяки в бане не смоешь, и Милдрен Хоуп боялся, что речь его недостаточно убедительно переложила вину за подобное обращение с узниками на покинувшего город Кейрана.