Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

В этот момент в комнатку протиснулся администратор с двумя чашками кофе. Он, очевидно, думал, что у нас идет профессиональное обсуждение фестивальных работ, поэтому крался на цыпочках, пригнувшись, изо всех сил стараясь остаться незамеченным. Усач замолчал, и, к полному ужасу бедного администратора, мы оба молча наблюдали за тем, как он пробирается к столу. Поставив чашки, он с глупой улыбкой сделал жест руками: «Не мешаю, не мешаю!» И пулей выскочил за дверь.

— Украли, значит, кошелек у бабушки, да? — впервые за весь рассказ я выдал свою заинтересованность в продолжении. — И что, и что?

— И что… — улыбнулся коллега, очевидно обрадованный моим «включением». — И вот… Встала бабушка Оля рядом с киоском и воет. Она потом этот момент всегда со смехом вспоминала, но тогда уж точно не до смеха было. «Зэки проклятые, вы и в Москве до меня добрались!» — кричала на всю улицу. Сил не жалела. Уж сколько там в ней скопилось обиды сейчас, и подумать страшно. Тут же дело не в деньгах и не в документах… В общем, плохо стало бабушке. Рассказывала, что все мысли куда-то подевались. Чуть ли не помирать на месте собралась.

Тут к ней подлетает мужик, здоровый такой, страшный, шрам через все лицо. Сует кошелек в руки. Голову чешет, с ноги на ногу переминается и бормочет под нос себе: «Прости, мать родная, не признал! Чтоб меня… Отплачу, чем смогу, век воли не видать». Представляете? Она сначала подумала, галлюцинации пошли, как у деда. Она даже отмахиваться начала. Кричала: «Уйди, бес, обратно в ад, не дамся лукавому!» Ну правда, как в такое поверить-то возможно? Вот ведь, где Божье провидение! Зэк, который ей сумку порезал, стало быть, из ее пациентов двубратских оказался, бывший подопечный то есть. Он, видимо, кошелек открыл и на ее удостоверение медицинское напоролся с фотографией…