Многоцветные времена [Авторский сборник]

Глава третья

Самовар поблескивал, как человек в резиновом пальто. Небо не предвещало непогоды. Полотнов гладил лысину.

— Свез, — сказал он милостиво. — Слава богу, без дождика, без потерь, ну и свез.

Его жена, тарахтя, кормила поросят. Василий Васильевич пил чай, и день ему представлялся воскресеньем — потому ли, что природа вокруг была праздничной, или потому, что он с утра в гостях и делать ему решительно нечего.

Первый раз он назвал Полотнова Алешей, сказав:

— Деньги, Алеша, частные деньги — великие деньги. Я, может, обманывал, добывая, гнулся, как гвоздь, а добился их, — себя да жену в черном теле держал, унижался… И вот их, что ж, так и отдать? Прямо скажу — убежал я. Имею я право за свои деньги изменить жизнь?

— Имеешь, — сказал Полотнов, рассматривая его загоревшее лицо. — Только не ори — донесут. Да сними ты шляпу. Что сидишь как антихрист?

Василий Васильевич испуганно замолк и покосился на дом. Он снял шляпу и нарочно небрежно бросил ее на скамейку.

— У меня сердце плохое, — сказал он. — Меня испугать легко, потому врачи определили: пугаюсь не я, а мой внутренний клапан. Тут же, как я подумаю, народ тоже испорченный, жулики не хуже городских.

— Ты про что это? — вдруг, раскачиваясь, заорал Полотнов. — Галантерея!

Василий Васильевич увидел, что он уже пьян, и потому так яростна его посадка за столом.

— Ты наших местов не обижай! Мы на чистой земле руками работаем, это тебе не мадаполам с грехом пополам! Ты вот с полями повозись, навозом повоняй, на мельницу с хлебом при да крестись, чтоб не зацапали, а то мечтанья — «деньги великие!»

— Ты понял-то меня не так, не сказал я «деньги великие», это ты сказал.

— Ну, скажешь! — шумно отплевываясь, махал рукой Полотнов. — Я ведь втемную живу да хлебом, а не потрохи разноцветные распускаю.