Мои воспоминания.
В 1892 году я приехал с военной службы домой. Дома я узнал, что моего шурина арестовали по политическому делу. А из разговора с сестрой я также узнал, за что был арестован ее муж Леон Беркович[31]. Тут же, в доме моего отца, я познакомился с Борисом Львовичем Эйдельманом, который приходил как знакомый моей сестры. Однажды, в разговоре с Эйдельманом, на вопрос: что я думаю? что читаю? я ответил, что до военной службы я работал в качестве кузнеца, а теперь хочу поступить на другую работу. Он меня пригласил к себе. Я охотно пошел в условленный час и день. Эйдельман стал со мной заниматься, читать разные книги по истории культуры и много других. После нескольких дней таких посещений мне уже Эйдельман давал читать брошюры: «Кто чем живет» Дикштейна, Лафарга, «Машина, как фактор прогресса» и другие. В промежуток этого времени в нашем доме я случайно познакомился с Ювеналием Дмитриевичем Мельниковым, и он меня просил заходить к нему. Он жил на Дорогожицкой улице д. № 15. Я раза два побывал у Мельникова и рассказал Эйдельману, что познакомился с очень интересным человеком. Эйдельман сказал, что тоже знаком с Мельниковым, и мы условились видеться у Мельникова. Там, у него, я познакомился с Иваном Чорбой и другими, фамилии которых остались для меня неизвестными. У Мельникова я застал маленькую слесарную мастерскую с небольшим токарным станком. И вот часто, беседуя с Эйдельманом и Мельниковым о рабочем вопросе, о нуждах рабочих, об эксплоатации хозяевами и заводчиками рабочих, читая много разных книг на эту тему, мы приняли решение, чтобы в нашей мастерской подготовлялись люди для поступления на большие заводы и оттуда вербовали людей для кружков и вели пропаганду, с кем можно будет, на экономические и политические темы. Я охотно принял предложение обучаться токарному ремеслу и усиленно, под руководством Мельникова, стал изучать токарную
[69]
работу. Со мной вместе были еще другие ученики, которые подготовлялись для заводов, и учились некоторые интеллигенты, в том числе и Эйдельман. Но они работать не научились. Я же после 3-х месяцев обучения решил, что можно отправиться на завод. Понятно, в промежуток этого времени по вечерам у нас велись кружковые занятия, как по самообразованию, так и по пропаганде. Больше всех занимались с нами Эйдельман, Мельников и Чорба. В наш кружок до поступления на завод, больше всего входило ремесленников разных профессий, среди которых выделялись: Поляк, Рудерман, Люльев и другие. Итак, я пошел в пароходные мастерские просить работы. Меня приняли на 80 копеек в день токарем, а через 2 недели мне уже платили по 1 р. 20 коп. в день. Там я познакомился с Зборовичем, который принес рам большую пользу в вербовке рабочих. Конечно, все рабочие много раз были приглашены в нашу штаб-квартиру, т.-е. к Мельникову. Там их фильтровали, отделяли тех, которые оставались у нас, а других под теми или другими предлогами отдаляли от кружка. Так я поработал около 3-х месяцев. Вдруг меня без всяких причин уволили с работы. Причины для меня были ясны, но администрация мне ничего не объявила. Пробыв еще в нашей революционной мастерской около месяца, я по настоянию Мельникова и Эйдельмана решил пойти на самый крупный машиностроительный завод Гретера и Криванека. Пошел, стал под ворота выжидать мастера; подхожу, прошу работы по токарному делу. Он говорит, что работа только ночная. Я принял предложение на ночную смену и в тот же день пошел на работу. Трудно было, и, признаться, трусил. Когда я попал в громадный механический цех и когда меня поставили около большого станка и дали работу, которую я никогда не видел, то думал, что мое дело пропало. Но при желании и знании, что это нужно для общего дела, ничто не могло остановить меня. Я попросил товарища токаря, который мне показал, как справиться с работой, хотя и не совсем удачно. Мастер на завтра сделал выговор, но я обещал постараться работать лучше. И действительно, поработав 2 недели, я уже считался токарем не хуже среднего. Когда я освоился и ознакомился с моими товарищами по работе, я приступил к своей заветной мечте: вербовать товарищей
вернуться
31
Лев Ефимович Беркович по делу д-ра Абрамовича пробыл в ссылке, в Олекминске б лет. Б. Эйдельман.
