Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы
- Автор: Коллектив авторов, Поляков Юрий Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Прометей
- ISBN: 978-5-00172-188-8
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы». Краткое содержание книги:
Этот сборник – первая, не имеющая аналогов, попытка обобщить альтернативный взгляд на нашу новую словесность.
Книга будет полезна филологам, школьным и вузовским преподавателям литературы, а также всем, кто хочет самостоятельно разобраться в том, каких современных российских писателей действительно стоит читать и пропагандировать, а про каких достаточно знать, что они лауреаты «Большой книги» или «Букера».
И покупали еду,
И готовили еду».
Жратва на разрыв аорты как-то плохо вяжется с хроническим безденежьем. Впрочем, у лаурированной лицеистки все по Льюису Кэрроллу – чем дальше, тем страньше и чудесатей:
«теткин сожитель на моих глазах выволок ее на лестничную клетку и прыгал на ее голове в ботинках пока та не потеряла сознание»
Для справки: сила, необходимая для перелома черепа при одностороннем воздействии, – примерно 24 кило. Два варианта: либо сожитель и полутора пудов не весил, либо теткину голову ковали из лобовой брони Т-34.
Впрочем, все это – дела давно минувших дней. Нынче О.В. претендует на премию «Поэзия» в номинации «Стихотворение года». Все на своих местах: и «нежные тапочки», и «белоснежно жемчуженный атлас», и слезовыжималка на холостых оборотах:
«мать умирала медленно и молчаливо
долго дышала на своем маленьком твердом диване
<…>
мать умерла на казенной жестокой постели
без музыки голоса и прикосновенья тепла»
Стоп, так где болезная преставилась – на своем диване или на казенной постели? Господи, чему их только в литинститутах учат, если даже концы с концами не сходятся…
Теоретическую базу принято подводить в начале. Но в нашем случае, думаю, лучше сделать это под занавес.
«Исполнение роли жертвы. Суть этого приема – выставить себя жертвой обстоятельств или чьих-то действий, чтобы вызвать сочувствие, пробудить жалость и тем самым получить что-то от окружающих. Одна из закономерностей, на которые опираются скрыто-агрессивные личности, состоит в том, что менее враждебные и бесчувственные люди обычно не могут спокойно смотреть, как кто-то страдает. Легкость, с которой можно играть на сочувствии совестливых, чувствительных, заботливых людей, – их слабое место» (Дж. Саймон «Кто в овечьей шкуре? Как распознать манипулятора»).
Словом, если у очередного гиголашвили обнаружат злокачественный коронапростатит в терминальной стадии, или очередная васякина восплачеть на забороле, аркучи – не спешите сочувствовать. Это в ваших же интересах.
Павел Валерьевич меняет профессию
П. Басинский. Любовное чтиво. М., Редакция Елены Шубиной, 2020
Если литературный критик принимается за прозу, готовьтесь подсчитывать эффект в тротиловом эквиваленте. Примеров – как говна за баней: от нудного, будто катехизис, Курицына до Пустовой с ее злокачественной шизофазией. Басинский не исключение.
После «Джона Половинкина» с П.Б. следовало срезать лычки перед строем и пожизненно сослать в стенгазету заборостроительной артели. Архитектоника повествования была заимствована в «Доме, который построил Джек»: масоны в обнимку с трансвеститами, тайские троцкисты верхом на педерастах, мертвяки под ручку с ментами… К середине книги у читателя не оставалось ни сил, ни желания разбираться, кого лягнула корова безрогая, и кто ворует пшеницу в темном чулане, – зомби или троцкисты. Тем паче, из 113 персонажей романа сотня выходила к рампе, чтобы сказать «здрасьте!» и тут же сделать публике ручкой. В жанровом отношении роман напоминал солянку сборную: в котел летело все, что под рукой, – от ретро-детектива до зомби-хоррора. Язык наглядно убеждал, что Зряхов умер, но дело его живет: «Она сладострастно обвила его талию рукой». Когда кончались штампы позапрошлого столетия, в ход шла высокотоксичная, на зависть попуганкам, ахинея: «Подкатила коляска с измученной пегой кобылой», – классическая нескладуха: кобыла в коляске ехала. Интертекст был назойливее сетевого дистрибьютора: не Чехов – так Булгаков, не Достоевский – так Тютчев.
«Половинкина», изданного в 2008-м пятитысячным тиражом, до сих пор продают на «Озоне» и «Продалите». Тут бы Павлу Валерьевичу и успокоиться. Ан нет.
Чужого опыта для человека не существует, это аксиома. Но для г-на сочинителя и свой собственный мало что значит. Выступает артист оригинального жанра Павел Басинский, в программе – танцы на граблях! В 2011-м вышла вторая редакция «Половинкина» – тоже по сю пору в продаже, а намедни – новый опус под названием «Любовное чтиво».
«Ах, читатель, читатель! Что понимаешь ты в законах романа, да еще и русского романа, самого беззаконного из всех романов?» – снисходительно усмехался автор в «Половинкине». Знамо, батюшка барин, – где нам, дуракам, чай пить?! Да малость-то и мы смыслим, уж не взыщите-с.
Знаем, к примеру, что прозе категорически противопоказано, ибо моветон. Очень рекомендую просмотреть параллельно два текста: «Любовное чтиво» и чеховскую юмореску «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?» Сходство удивительное.