Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы
- Автор: Коллектив авторов, Поляков Юрий Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Прометей
- ISBN: 978-5-00172-188-8
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы». Краткое содержание книги:
Этот сборник – первая, не имеющая аналогов, попытка обобщить альтернативный взгляд на нашу новую словесность.
Книга будет полезна филологам, школьным и вузовским преподавателям литературы, а также всем, кто хочет самостоятельно разобраться в том, каких современных российских писателей действительно стоит читать и пропагандировать, а про каких достаточно знать, что они лауреаты «Большой книги» или «Букера».
Кто-то на грабли наступает, а мы на них пляшем. Через десять лет история повторилась – и, вопреки Гегелю, снова в виде фарса. В 2017-м немецкий грузин Михаил Гиголашвили представил читателям роман «Тайный год» – про то, как в лето 7083 государь Иоанн Васильевич, всея Руси и иных повелитель посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича. Батоно Гиголашвили дал фору даже «Цветочному кресту» – нарядил Ивана Грозного в бушлат, накормил «мерзлой картохой» и попутал ляжку с лягушкой: «Тыкнул в лягву ножом до крови». Синхронно поползли жуткие слухи о том, что автор неизлечимо болен. Диагноза не упомню, но наверняка было что-то страшное: вялотекущая внематочная имбецильность, осложненная острой риновирусной диареей. Литературный мир встрепенулся: брат Мишико помирает, премию просит! Так ведь и дали – «Русскую премию». И на «Нацбест» номинировали, и до большекнижного шорта дотащили. Брат Мишико тем временем передумал помирать. Просто на несколько лет пропал из вида. А недавно объявился жив-здоров и даже с новым опусом: «Иудея, I век. Роман-апокриф». Интересно, чем на этот раз захворает? Или тыкнут его в лягву до крови? Делайте ставки, господа.
Не знал Виктор Буренин, что его фраза «мнимонедугующий паразит, представляющийся больным, умирающим, чтобы жить на счет частной благотворительности» громаду лет прорвет и явится весомо, грубо зримо…
А есть еще и обширная «литература травмы». Тут все, как у незабвенного Пикуля: «Стал майор инвалидностью наглядно хвастать: из лука татарского в бок стрелен, прикладом шведским по черепу шарахнут, палашом зверски рублен…»
Пример Старобинец опустим в силу его хрестоматийности. Хватает и других образцов жанра, гораздо смешнее: авторы на пустом месте сочиняют ж-жестокие, аж клочья летят, романсы.
Скульскую в детстве кормили отвратительной склизкой кашей, более того – немилосердно избивали: «Мама, торжествуя, смотрела на отца. За два дня до этого она меня первый и последний раз в жизни ударила – деревянной вешалкой от пальто. И на следующий день меня первый и последний раз в жизни ударил отец. Я вернулась домой в сиянии и ужасе первого поцелуя, тут же созналась в этом маме в прихожей. Она распахнула двери к отцу в кабинет и закричала: – Поздравляю тебя! Твоя мечта сбылась! Твоя дочь стала шлюхой! Папа вылетел в коридор и ударил меня по щеке, не разбираясь». Пожалели. Номинировали на «Русский Букер».
Интеллигентная Громова жила в постоянном страхе за себя и близких: «Концерты с репертуаром уголовного шансона часто лились из общежития напротив, и в них зарифмованно звучали какие-то матерные проклятья евреям, интеллигентам и прочей антирусской сволочи; я даже порой думала, что вот-вот нас вычислят эти простые люди и придут в квартиру с топорами». Вы давно видели погромщиков с топорами? Но пожалели. Номинировали на «Большую книгу».
Мещаниновой пришлось и того хуже: ее совратил отчим-педофил. После чего несчастная отроковица пустилась во все тяжкие: «Я пьяная приходила домой в четыре часа утра, и на мне были укусы и засосы, в карманах была анаша, и воняло от меня сигаретами, и волосы мои были в сперме». Пожалели. Номинировали на «Нацбест».
А хуже всех пришлось Васякиной: «Когда мы жили в Сибири, у нас не было денег, / У нас не было памяти и не было любви». Пожалели. Дали «Лицей».
Срочно накапайте мне стакан эфирной валерьянки…
Проблема в том, что врать страдалицы не умеют, а потому постоянно провираются. Мещанинова так и не определилась, как умер похотливый отчим – то ли сгорел, то ли был убит отверткой в горло… Впору привлекать свидетельницу за дачу ложных показаний. Васякина изображает жертву и того бездарнее:
«Когда мы жили в Сибири, унас не было денег
<…>
А еще мы бесконечно ели,