Крепость Бреслау [Festung Breslau]

Мок подошел к Лазариусу, а могильщики стучали молотками в крышку гроба. Он взял доктора под руку, и они отправились аллеями вязов в сторону кладбищенских ворот.

— Как вы это сказали, герр криминальдиректор? — ахнул Лазариус. — Я не расслышал. Кто-то сделал ей что-то бутылкой?

— Да, доктор. Кто-то изнасиловал ее и вставил во влагалище бутылку. Я сказал: «вставил», но у меня нет абсолютной уверенности, что именно так и было.

На полукруглой подъездной дорожке за воротами кладбища стоял мотоцикл Мока. Капитан подошел к нему и вынул из коляски керамическую бутылку.

— Это для вас, доктор. — Мок передал ему бутылку. — Я прошу прощения за столь раннее пробуждение.

— Я старый человек и на самом деле должен был уже давно лежать на своем секционном столе, — улыбнулся Лазариус и спрятал бутылку за пазуху.

— Знаете, что? С удовольствием лежал бы там и раскроил от пупка до горла. С удовольствием бы сделал вскрытие самому себе. Интересно, что бы я увидел? Испещренные никотином легкие? Заполненные холестерином артерии? Вздувшиеся от крови вены?

Мок надел перчатки на руки и запустил мотор. Лазариус сел сзади и обнял крепко Мока.

Двинулись. Несмотря на то что до прозекторской было недалеко, ехали довольно долго. По приказу какого-то капитана Мок должен был повернуть в Штернштрассе, а потом ехал медленно, задыхаясь от выхлопов, которые выделял небольшой прицеп едущего впереди автомобиля.

Это был так называемый газогенератор, в котором сжигали дрова, используя освобожденную таким способом энергию для приведения в движение транспортного средства. Производительность этого устройства была невелика, двигатели быстро изнашивались, а пары отравляли все вокруг.

И именно тогда, среди выхлопных газов, доктор Лазариус оперся подбородком на плечо Мока и начал громко кричать ему на ухо. Капитан услышал изнасилования и убийства польских принудительных работниц из лагеря, организованного в школе на Клаузевицштрассе. Он слышал о последней жертве, семнадцатилетней Софье Гржибовской, у которой во влагалище была разбитая бутылка из-под пива, слышал и о гестаповце, который запретил Лазариусу рассказывать кому-либо о случае Гржибовской.

Мок не помнил почти совсем объезда, которым вез старого медика до его прозекторской на Ауэнштрассе, не помнил выхлопных газов газогенератора, которые ударяли ему в горло, в голову зато запало ему сильно, что могло ждать Лазариуса, если тот кому-нибудь рассказал, что какой-то штурмбанфюрер СС велел ему молчать, если бы на стол в прозекторской попала какая-либо изнасилованная полька.

Мок также узнал, почему старый медик решил обо всем рассказать и почему хотел лежать на собственном секционном столе.