Подглядывающая

– Вот! – Эй тыкает пальцем. – Господин! – он выделяет интонацией «один».

Я смеюсь. Он улыбается, включает чайник. Наливает себе в стакан виски, бросает кубики льда. Они лопаются звонко, громко, будто стекло.

Когда Эй поворачивается, я протягиваю ему телефон с открытой записной книжкой.

«Зачем ты украл кота».

– Так случайно вышло. Кот вышмыгнул на улицу, когда домработница открыла мне дверь. Оказалось, старушка в больнице. Я не знал этого, правда. Мой источник крайне ненадежный, он не из приближенных. Так вот, старуха завтра возвращается, – он делает глоток, внимательно рассматривая мое лицо. – А, ты же не знаешь, как связаны старуха и фото! Старуха – мать Стропилова. Владелица огромного наследства. Очень властная женщина. И любительница котов. Я верну ей кота в обмен на твои фото. А она уж придумает, как надавить на сына.

Я быстро набираю сообщение: «А если он оставит копии?»

– Напоминаю: она владелица огромного наследства. Стропилов не станет рисковать такими деньгами ради пары фото, даже твоих.

Как-то… хлипко звучит. Но я вспоминаю камешек, который болтался на ошейнике кота, и понимаю, что все может получиться.

Эй оставляет блюдце с молоком возле дивана, под которым прячется кот, и уходит. Возвращается через несколько минут в джинсах и майке с коротким рукавом. Протягивает мне фланелевую рубашку в клетку.

– Это самое длинное из того, что у меня есть. Но я не настаиваю.

Эй не настаивает. Магические слова. Я принимаю рубашку. Такая приятная на ощупь! Хочется прижать ее к щеке. Интересно, чем она пахнет?

– Кключи от мм…?

– От машины? Да, не оставил. Потому что не думал, что задержусь. Но был почти уверен, что с ними ты уедешь без меня. Вчера после стриптиз-клуба ты очень хорошо показала мне, как я тебя достал.

Опускаю голову. Беру двумя руками «женский» бутерброд и надкусываю. Вкуснятина!

Эй наливает мне в кружку чай, пахнущий корицей.

Сейчас мне не кажется, что он меня достал. Сейчас он кажется мне человеком, который раскрылся. Который не претворяется. Или настоящим он был тогда, а сейчас просто хороший актер?

Он в любом случае хороший актер. И это плохо. С ним всегда надо держать ухо востро. Но теперь я могу позволить себе расслабиться. Это наша последняя ночь. Больше не будет Эй и Эм, не будет команды. И пусть мне все равно, чем он займется, хочется, чтобы его жизнь сложилась хорошо. Удачи тебе, Эй.

– Перейдем в гостиную? – спрашивает он.

Киваю. Поднимаю указательный палец – одну минуту.

Он уходит, а я стаскиваю с себя платье и колготы и надеваю рубашку. Она едва прикрывает попу. Вот в такой одежда я бы точно сошла за свою в стриптиз-клубе. Но в рубашке тепло и уютно. Она едва заметно пахнет стиральным порошком.

Подворачиваю рукава и перехожу в гостиную.

Эй сидит в полумраке на диване, пальцы быстро, почти невесомо, скользят по клавишам ноута, стоящего на низком столике. Лицо Эя освещает экран.

Кладу возле ноута телефон с открытой записной книжкой. «А чем занимаешь ты? Когда не подглядываешь?»

Он прекращает работу, переводит взгляд на меня. И на мгновение застывает.