Шаньго чжуань. Тетрадь в белом бархате

Мне хватило мгновения, чтобы, вместо того чтобы цепляться за доски и верёвки, выудить из поясной сумки шар, подаренный Мэйлинь.

Туман, непримиримый к людям, губит не всё живое. На земле, истосковавшейся по солнечному свету и чистому воздуху, жизнь обретает свои формы. Нам повезло — падать было невысоко, а внизу сострадательная природа расстелила толстую перину сырого белёсого мха. «Волшебный шар» — чем бы он ни был — подействовал именно так, как говорила Мэйлинь: туман словно сторонился нас, но всё же не позволял выбраться наверх. Там, куда мы упали, царила темень. Может быть, днём в тумане и можно что-то различить, но сейчас, вечером, не было видно ничего. Но видимо, судьба, однажды выручив меня из беды, решила помогать до конца. И я снял с шеи кулон, совсем недавно полученный от господина Чжу.

Синий свет бил узким снопом, но я разыскал господина Су. При падении он ушибся головой и сейчас лежал без сознания. Айго рядом не было — по остаткам моста ему удалось выкарабкаться наверх, и он теперь даже не знал, что мы живы. Наверное (сейчас я это понимаю), разумнее было бы позвать его и попросить скинуть нам верёвку. Но тогда я повёл себя иначе. Прямо передо мной было подножье того островка, к которому вёл рухнувший мост, синий луч выцепил в каменном боку пещеру, и я, взвалив на себя архивариуса, по колени увязая во мху, пошёл туда. Пещера вела вверх и становилась всё больше. Я обратил внимание на то, что под ногами начал клубиться туман, и понял, что обратного пути нет — «волшебство» прекратилось.

Мы оказались в просторном каменном зале. Нижнюю часть его залил туман, но многие участки оставались нетронуты. Нога ударилась обо что-то гулкое, и я очень обрадовался, когда понял, что это котёл. В подземелье бывают люди. Значит, есть выход наверх. С непривычки волочить на себе другого человека и так тяжело, а при этом нужно было ухитряться как-то освещать себе дорогу. Когда первый выбранный мной коридор завёл меня в тупик, я оставил там Су Вэйчжао, сбросил рядом набухший плащ и исследовать остальные решил уже налегке. Но едва в одном из ходов послышался грохот, а за ним — чьи-то голоса, — почёл за благо вернуться туда, где лежал Су. По звукам я предположил (и, как выяснилось, был прав), что всё это время вход в пещеру был закрыт железной плитой, а сверху — заложен камнями. Стало быть, её превратили в тайное убежище — и уж наверное не добрые люди, а разбойники.