Все грехи мира. Книга III

Как несложно догадаться, скоро всё перевернулась. Вдова Квалшога сообщила, будто бы к ней «вернулась память» и она точно помнит, что шла на расстоянии около 200 футов позади своего мужа. В какой-то момент, когда Мартин и Чарльз скрылись за поворотом, послышались звуки выстрелов, а когда женщина приблизилась, то увидела бездыханному тело любимого супруга.

В общем-то, ситуация, как видим, довольно прозрачна. Те, кто читал мой очерк, посвященный Этель Тодд12, наверняка в этом месте проведут вполне очевидные параллели. А именно – жена использует простодушного любовника, дабы избавиться от постылого мужа. Причём любовник заведомо ниже по своему социальному статусу, что облегчает манипулирование им [в случае Этель Тодд любовник являлся обычным складским рабочим, арендовавшим жильё, а в случае Квалшог любовником стал молодой мужчина, объезжавший на телеге жилые кварталы для сбора белья для стирки в прачечной]. Отличие истории Этель Тодд от «дела Квалшог» заключается лишь в том, что Этель поступила с исключительным коварством, можно даже сказать, беспримерным – она сначала убила мужа с помощью любовника, а потом устроила разоблачение любовника ею же нанятым частным детективом. В результате чего Этель Тодд не просто вышла сухой из воды, но и заслужила вдобавок славу преданной жены и ореол мученицы, несправедливо страдавшей от людской молвы.

Вернёмся, впрочем, к истории Мартина Квалшога. Рассказ его вдовы, которая якобы что-то там забывала, а потом вспоминала, правоохранители восприняли совершенно некритично. Вдова быстро получила статус свидетеля, а Чарльз Ньюкомб стал жестоким и коварным убийцей. Бедолага воистину попал, как петух в ощип, в выдвинутые обвинения не поверил никто, из знавших этого человека. Даже жена Ньюкомба, которая имела все основания гневаться на него за измену, выступила в защиту Чарльза и всячески помогала ему во время суда.

Тем не менее, история эта закончилась для Чарльза нехорошо. Он был приговорён к смертной казни, которую в конце лета 1913 г. – то есть уже после описываемых в этой главе событий – ему милостиво заменили на пожизненное заключение.

Понятно, что между «делом Мартина Квалшога» и обвинением Джеймса Уилсона в двойном убийстве просматривается ясная аналогия. Вдова Квалшога, подобно Джеймсу Уилсону, оказавшись в роли подозреваемой в убийстве, заявила о «потере памяти» на время совершения убийства, после чего память к ней «вернулась», да так удачно, что её показания позволили отправить на виселицу другого человека! Как известно, американское право, подобно английскому, прецедентно, то есть стороны во время процесса имеют право ссылаться на решения или рассуждения судей по иным делам, имеющим формальное сходство с рассматриваемым. Защита Уилсона совершенно справедливо указывала на то, что вдова Квалшога рассматривалась судом как компетентный свидетель, несмотря на то, что общая симптоматика её расстройства отчётливо напоминала наблюдавшуюся у Уилсона. Адвокаты задавались обоснованным вопросом: почему в одном случае суд принимал на веру утверждения «терявшего память» участника процесса (миссис Квалшог), а в другом – подобным показаниям не верил и считал, что участник процесса (Джеймс Уилсон) осознанно запутывает суд?