Шпага д'Артаньяна, или Год спустя [litres]

– Это верно. Но что же тогда…

– Тс-с! Приказ короля, – загадочно улыбнулся Сент-Эньян и тут же громко произнёс: – Я слышал сегодня от его величества, что уже на будущей неделе двор переедет в Фонтенбло.

Дамы и кавалеры, следовавшие на почтительном расстоянии от двух фаворитов, при этих словах развили предельную скорость, дозволенную этикетом, и приятели снова очутились в плотном кольце любопытных.

А в те самые минуты, когда Сент-Эньян объяснялся с де Вардом, суперинтендант принимал у себя архиереев ордена Иисуса.

– Приношу вам свои извинения, господа, за скромность кабинета, – сдержанно обратился министр к иезуитам.

Арамис едва заметно кивнул, а д’Олива неуловимо улыбнулся: перед ним Кольбер уже извинялся за то же не так давно. Министр оценил реакцию гостей и продолжал:

– Преподобный отец может подтвердить вам, ваша светлость, что и в этой неприхотливой обстановке можно заложить основы европейской безопасности.

На сей раз посол соизволил затруднить себя ответом:

– Не беспокойтесь, господин Кольбер. Знаете ли, мы, служители церкви, обязаны умерщвлять свою плоть, сдерживая тягу к мирским благам. А эта комната, при всей кажущейся скромности, всё же обставлена с непривычной для кельи роскошью.

Кольбер с восторгом принял шутку, столь редкую в устах Арамиса, что он поспешил произвести её в ранг добрых предзнаменований.

– Его величество велел мне засвидетельствовать вам его благорасположение. Он примет вас завтра в одиннадцать часов утра.

– Но вы, несомненно, осведомлены о решении, принятом королём?

– Ах, монсеньёр, его величество отличается той непредсказуемостью, которая была свойственна его славному деду. Наглядное подтверждение тому – прошлые переговоры. Я до самого последнего мгновения не подозревал об истинных планах его величества.

– Однако знали же вы то, что он нашёл нужным сообщить вам?

– Да, но это было… – Кольбер запнулся, потому что едва не сказал «ложью», – это было лишь первоначальным намерением.

Арамис с монахом обменялись многозначительными взглядами, что не могло ускользнуть от внимания суперинтенданта.

– Что-то подсказывает мне, господин Кольбер, что на сей раз первое намерение останется неизменным, – почти слащаво сказал герцог, глядя прямо в глаза министру.

Кольбер, взгляда которого не на шутку боялись первые храбрецы королевства, с лёгкостью отражавший молнии царственных очей, не смог выдержать взора Арамиса, как не мог его выдержать никто, за исключением Атоса и д’Артаньяна. Он опустил глаза и отвечал:

– Коли так, то вы можете быть уверены в благоприятном исходе своей миссии.

– Вы убеждены в этом, господин суперинтендант?

– Говорю вам, монсеньёр, что первоначальное намерение, на которое вы… на которое все мы уповаем, было подсказано, более того – было внушено его величеству человеком, весьма к вам расположенным.

– Бесконечно признателен вам за эту услугу, господин Кольбер. Я уверен, что упомянутый человек – вы, ибо кроме вас у меня не осталось друзей при французском дворе.