Эльф из Преисподней

Я выбросил пустые размышления из головы и обозрел толпу. Тотчас глаз зацепился за крайне привлекательную особу в мундире, нещадно подчёркивавшем её грудь. Она убедительно доказывала, что соблазнительность форм лежит не в объёме, а в правильной презентации.

А может быть, я так привык к Лютиэне как к стандарту, что напрочь потерял интерес к внушительным размерам?

Что, если у меня развился сестринский комплекс?

Пожалуй, поздновато об этом задумываться.

Особу окружали громилы, представлявшие не то почётную свиту, не то охрану. Судя по тому, что были молоды — скорее всего, прихлебатели.

Я приблизился к двум дворянам, которые по виду были достаточно бедны, чтобы не чураться простолюдина. Первый имел внушительную комплекцию — хоть ставь его, хоть клади, всё едино. Но в глазах у него застыло нерешительное, малость виноватое выражение, как у пёсика, который вернулся с улицы с грязными лапами и натоптал на полу. Второй аристократ гордо задирал подбородок; это плохо ему шло. У него и без того ярко проявлялись феминные черты, а в выбранной позе тонкие черты лица и пушистые ресницы выделялись ещё сильнее.

— Добрый день, — сказал я, припоминая основы местного этикета, — Позвольте представиться, Родион.

Похожий на девицу парень отвернулся вместо ответа, а вот здоровяк ответил:

— Пётр Белавин, беспоместный, к вашим услугам.

Как я и предполагал, он был достаточно мягким человеком, чтобы не отвергнуть простолюдина с порога. Я припомнил формы титулования, которые Лютиэна вбивала в меня все дни до экзамена.

— Ваше Благородие, а вон та девица кто такая?

— Девица? — растерянно заморгал мой собеседник и понизил голос. Помогло мало — он всё ещё рокотал над площадкой тихим гулом.

— Это великая княжна Ольга Трубецкая. Дочь могущественного рода. Не знаю, что вы задумали, но если это касается её, то советую отступиться. Её отец крайне щепетильно относится к кругу знакомых Ольги, а она сама… Не мне судить, но поговаривают, что княжна — не самый приятный в общении человек.

— Обязательно учту.

Я отвернулся от Петра и направился к княжне. В конечном счёте, если не выгорит со знакомством, я хотя бы впитаю сопутствующие эмоции.

Прежде чем громилы опомнились, я проскочил мимо них и оказался перед княжной. Она приоткрыла в изумлении рот, отстранилась было, но я успел раньше — поймал тёплую, сухую ладонь и приложился к ней губами.

Куртуазность требует скорости.

Как там у смертных заведено начинать светскую беседу? Что-то о погоде, о самочувствии?

— Отличная погода для экзамена, — сказал я, — Ни облачка. А вы выглядите просто потрясающе, Ваше Сиятельство. Разрешите представиться, Родион. Как насчёт провести сегодняшний вечер в более интимной обстановке?

Свита Ольги от такого поворота остолбенела. Я отчётливо чувствовал их замешательство, готовое взорваться гневным вулканом. Чувствовал — и наслаждался. Сама же княжна вырвала ладонь из моих пальцев, скривила ротик, словно увидела таракана на своём безупречном мундире. Ей брезгливость совершенно не шла, портила личико. Льдистая ярость в её глазах заморозила бы кишки любого смертного. Я же стряхнул недовольство Ольги небрежным движением плеч.