Сломанная марионетка [ЛП]

Подъехав к старому ранчо, спускаюсь по гравийной дорожке, деревья и сады безупречно ухожены и подстрижены. Я не помню, чтобы здесь было так безупречно, но, опять же, когда я была здесь в последний раз, мне было всего десять лет.

Я подъезжаю к парадному входу, и парковщик подходит к моей двери.

— Имя? — спрашивает он, нахлобучив шляпу, скрывающую его юные черты.

— О, эм, я еще не бронировала. А это необходимо? — Оглядываюсь вокруг, принимая во внимание богатый масштаб и огромные размеры этого места. Оно кричит об элитности; конечно, мне нужна бронь.

— Да, прошу прощения, мэм. — Он говорит по-английски, но звучит не по-американски.

— О! — Я изображаю удивление. — Ничего страшного.

Уже собираюсь закрыть дверь, когда женский голос останавливает меня.

— Извините, — перебивает девушка, направляя прямо ко мне от главного входа. — Мэдисон? Монтгомери? — Я осматриваю ее с ног до головы, не зная, стоит ли мне отвечать или уехать. Как она могла узнать мое имя?

Молодой парень замирает, его челюсть напрягается.

— Эээ... — Я внутренне борюсь с тем, как ответить. Взглянув на нее снова, замечаю, как безупречно она одета. Обтягивающая черная юбка-карандаш, кроваво-красная шелковая блузка, темные волосы собраны в тугой хвост, туфли на шпильках. О да, эта женщина источает власть и деньги.

— Да? — Мой фильтр «мозг-рот» дает сбой, потому что я точно не давала разрешения на такой ответ.

— Ей не нужна бронь. — Женщина спускается по мраморным ступеням и направляется к нам.

— Мне не нужно? — отвечаю я, смятение, несомненно, заметно на моем лице.

— Нет, милая. — Она улыбается и берет меня за руку. — Проходи. Я принесу ключи от твоей комнаты. — Она должна знать моего отца; это единственное объяснение, которое у меня есть. Потому что как еще она могла узнать мое имя и кто я?

Смотрю через плечо на молодого камердинера, его лицо наклонено к земле, выражения не видно с того места, где я стою. Когда он оглядывается на меня, его глаза притягивают мои, как магнит, и я мгновенно ощущаю странное чувство близости с ним. Его глаза цвета молочного шоколада, кожа бледная, скулы высокие и четкие, а челюсть угловатая. Насколько я могу судить, ему не больше шестнадцати, может быть, семнадцати — он молод. Его тело тоже не очень большое, скорее худощавое.

Возвращая мое внимание к тому, куда я направляюсь, женщина проходит через главные стеклянные двери и останавливается на пороге, жестом приглашая меня войти. Пользуясь моментом, чтобы осмотреть помещение, я хватаюсь за плечевой ремень сумки и беспокойно оглядываюсь по сторонам. По моим воспоминаниям, место выглядит так же, может быть, кое-что обновилось, но концепция ранчо осталась прежней. Богатое, старое и стильное. Оно расположено глубоко в лесу. Мой отец говорил мне, что это безопасное место, где мы можем пойти пострелять в лесу, и нас никто не потревожит. Я начинаю думать, что его представление о беспокойстве было немного искаженным. В зоне ожидания слева, откуда открывается вид на лес, есть красные и белые шторы, которые свисают над стеклянными стенами от пола до потолка. Стойка регистрации находится прямо напротив главного входа, а справа — круглая лестница, ведущая в спальни наверху.