Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

Он говорил что-то еще, но я уже не различал слов. Я просто стоял рядом и слушал приглушенный мамин голос в телефонной трубке. Уже спокойный и без следов слез. У Асталина все получилось. Когда он закончил и положил трубку, я без сил выдохнул:

- Спасибо.

- Всегда, пожалуйста, - кивнул с легкой улыбкой начальник.

После этого он остался оформить какие-то бумаги. Леонид, больше не пытаясь протягивать руки, повел меня в мою палату.

Мне досталась небольшая, но довольно уютная комната с дверью в крохотную ванну и чудесным видом из окна. Я мог любоваться горами и морем, и при других обстоятельствах был бы счастлив. Правда, массивные решетки на окнах не располагали к душевной гармонии.

Не зная чем заняться, я сел на кровать и попытался привести мысли в порядок. Сколько меня тут продержат? И как будут лечить? У меня с собой даже личных вещей не было. Да и прав у меня в этом заведении тоже, судя по всему, никаких не было. Мне было одиноко и пусто на душе.

Через какое-то время Леонид принес мне ужин. Он даже не пытался заговорить со мной, чему я был только рад. Этот тип, как и Дорофеев, вызывал у меня слишком большую антипатию.

Асталин даже не пришел попрощаться. Я не сомневался, что он уехал сразу же, как только подписал необходимые бумаги. С чего ему тут оставаться? Он и так потратил на меня слишком много своего драгоценного времени.

С наступлением ночи мне стало еще неспокойнее. Я чувствовал тревогу, которая становилась все сильнее и сильнее с каждой минутой. Меня почти трясло. Я не мог спать и даже не пытался ложиться. У меня появилось предчувствие, что вот-вот произойдет что-то плохое.

Услышав звук открываемой двери, и я рывком поднялся и сел на кровати. Это был Леонид. У него в руках был поднос, на котором лежали шприц и другие принадлежности для укола.

- Не спишь? – отметил громила вполне очевидный факт. – Это хорошо. Значит, будем собираться.

- Куда собираться? – настороженно выпалил я. Мне все это совсем не нравилось.

- На процедуры, парень, куда же еще? – пожал плечами санитар. - Но сначала нужно сделать укольчик.

Он усмехнулся, и от этой усмешки мне стало нехорошо. Я начал протестовать, пытаясь оставаться спокойным.

- Я не пойду. Уже ночь на дворе! Какие, к черту, процедуры?

- А какие доктор назначил. Ну, не упрямься. Будь послушным мальчиком и давай сюда руку.

Леонид подошел ближе. Я инстинктивно отшатнулся. «Будь послушным мальчиком», - пронеслось у меня в голове. Это уже было! Что-то ужасное начиналось точно так же и после таких же слов. Мое сердце сжалось. Не раздумывая больше ни секунды, я кинулся к двери, надеясь проскочить мимо громилы.

- Куда это ты собрался?

Леонид перехватил меня на полдороги и повалил на кровать. Схватив мою руку, он быстро и ловко сделал укол. Через секунду я был свободен, но бежать уже не мог. Меня сковала по рукам и ногам знакомая слабость.

- А теперь пошли, парень. Доктор уже ждет.

Леонид поднял меня на ноги и, поддерживая за плечи, вывел из палаты. Он почти тащил меня по темному коридору клиники. Мы шли несколько минут, прежде чем меня втолкнули в большую, залитую светом белую комнату. Здесь был стол, подозрительно смахивающий на операционный, много медицинского оборудования и довольно ухмыляющийся Дорофеев в зеленом врачебном балахоне.

- А вот и наш дорогой пациент! – пропел он, ловко раскладывая на большом плоском подносе сияющие медицинские инструменты. – Готов к началу процедуры?

Я не был готов ни к каким процедурам. От липкого тошнотворного страха у меня задрожали колени. Эти сволочи меня разрезать хотят?

- Что вы собираетесь делать? – нервно выкрикнул я.

- Для начала раздеть, - ласково сообщил Дорофеев. Он кивнул Леониду, и тот потянул меня к столу. Сильный толчок под колени, и вместо белоснежной стены я уже смотрел на белоснежный потолок. Громила уложил меня на стол и начал деловито стягивать мою футболку.

- Нет! – протестующе заорал я.

- Все снимай, Леонид. Почему ты раньше этого не сделал? Нашему мальчику больше не нужна эта одежда, – мурлыкал Дорофеев, – Мы обязательно выдадим ему другую. Беленькую, очень красивую и очень удобную.

- Извините, Герман Анатольевич. Сейчас все сделаю.

Леонид закончил с футболкой и перешел к джинсам. Я пытался отпихнуть его ногами, но после укола они словно налились свинцом и отказывались мне подчиняться.

- Нет, не надо! Не трогай, урод!

Я даже кричать толком не мог. Мои вопли были скорее похожи на сдавленные хрипящие всхлипывания. Я был абсолютно беззащитен перед этими мерзавцами. Леонид снял с меня все, кроме трусов, и остановился, ожидая дальнейших распоряжений.

- Вот и славненько, - похвалил его Дорофеев. - А теперь устрой нашего мальчика поудобнее. Боюсь, как бы он сам себе не навредил.

Я не сразу понял, что он имел в виду. Зато понял Леонид. Он достал из-под стола толстые ремни с зажимами для рук и ног. Пока я соображал своими затуманенными мозгами, что к чему, мои ноги оказались прикованными к столу.

- Нет!

Я понимал, что мне уже не спастись. Сейчас они прикуют мои руки, и все будет кончено. Леонид потянулся к моим запястьям и вдруг остановился. Я услышал чьи-то шаги. Кто-то подошел к столу и остановился у моего изголовья. Я не мог увидеть этого человека и пришел в бешенство. Наверняка кто-то еще из их банды садистов пришел полюбоваться интересным представлением!

- Чтоб вы все провалились в ад, сволочи! Не смейте меня трогать!

Это было бесполезно, но я пытался размахивать руками, чтобы помешать Леониду схватить их и приковать.

- Успокойся, Даниил, успокойся, - сахарным голосом уговаривал меня Дорофеев. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Мы хотим тебе только добра.

- Какое, на хрен, добро? Что вы собираетесь со мной сделать?

У меня оставался последний козырь, которым я мог воспользоваться.

- Вы думаете, Асталин не узнает? Это же он меня сюда привез! Если со мной что-нибудь случится, он упечет вас всех за решетку!

- Неужели?

Сахарная улыбка Дорофеева стала по-настоящему приторной. Он чуть поднял голову, глядя вперед, мимо меня и Леонида.

- За решетку, говоришь? Вы слышали, Андрей Александрович?

- Слышал.

Насмешливо-холодный и такой знакомый голос заставил мое сердце оборваться. Не может быть! Пусть мне показалось, пусть я ошибся! Тот, кто стоял сзади, обогнул стол и подошел ближе. Теперь он стоял передо мной. Это был Асталин.

- Все еще сопротивляешься, котенок? – вкрадчиво спросил он.

Я смотрел на него, понимая, что никакой ошибки нет и быть не может, но все равно не мог, не хотел верить!

- Почему? – выдавил я.

- Почему что?

Начальник наклонился. Он улыбался, и это был оскал хищника, наслаждающегося видом беззащитной жертвы. Протянув руку, он погладил меня по щеке. Его глаза сияли красным светом.

- Почему я не уехал? Но как же я мог оставить своего котенка одного да еще так скоро?

Его палец коснулся моих губ и надавил, пытаясь проникнуть внутрь. Я отчаянно замотал головой. Что он творит? Каким-то чудом извернувшись, я вцепился пока еще свободной рукой в его руку.

- Почему вы это делаете?!

- Потому что хочу избавить тебя от некоторых неудачных воспоминаний. Поверь мне, они совершенно лишние.

Я видел горящие красные искры в его глазах и понимал, каким я был идиотом.

- Так это была правда! Нет у меня никакого Воздействия! Вы просто хотите промыть мне голову! Чтобы я не помнил того, что случилось с Костей! Как у вас все это получилось? Как вы всем мозги пудрите?

- Тише. Все это не важно.

Начальник поймал мои запястья и сам приковал их к столу. Сначала одно, а потом второе.

- Успокойся и расслабься. Все будет хорошо.

Он продолжал что-то негромко приговаривать. Я не слушал. Все перекрывало затопившее меня отчаяние. Надежды на спасение не было, а значит, ничего больше не имело смысла. Дорофеев ввел иглу с каким-то прозрачным раствором мне в вену. Леонид медленно протирал холодным и влажным тампоном мои виски и лоб. Они неспешно готовили меня к чему-то ужасному. Как овцу на бойне.