Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

Я лежал с открытыми глазами и с удовольствием прикидывал, как уже через день вернусь к работе, когда внезапная гнетущая тяжесть в груди заставила меня сесть и резко выпрямиться. Мне было больно, и это была даже не физическая боль. Болело что-то внутри, там, где совсем недавно меня согревало тепло Янека. Что еще за фигня?

Я не знал, что со мной творится. Все происходило быстро, и у меня не было времени подумать. Я чувствовал, как меня охватывает тревога. Она росла и росла, а следом за ней пришла уверенность, что с Янеком случилось что-то плохое. Осознав это, я уже не мог спокойно сидеть и ничего не делать.

Быстро встав, я направился к двери. Разумеется, заперта, как и всегда. Кто бы сомневался.

К окну я даже не подходил, прекрасно понимая, что массивные железные решетки мне точно не по зубам. Зато направился в ванную и, остановившись под небольшой вентиляционной решеткой в потолке, уставился на нее немигающим взглядом. Она была не такая уж и маленькая. Пожалуй, я вполне влезу, если смогу заставить себя подтянуться. Подобные трюки я видел только в кино и ни разу не пробовал на практике. Ну, ничего, все когда-нибудь бывает в первый раз. Успокаивая себя этой мыслью, я принес из комнаты стул, залез на него и начал расшатывать решетку. У меня не было никаких инструментов, кроме собственных пальцев, но мне помогало осознание того, что я делаю это ради Янека. Возможно, меня звало его странное тепло, а возможно, просто толкала на безумный поступок своя безмерная глупость. Это было неважно. Я просто чувствовал, что должен это сделать.

Наконец, решетка поддалась. Я аккуратно опустил ее на пол и, приподнявшись на цыпочках, ухватился за край образовавшегося отверстия. Да, подтягиваться на руках оказалось весьма проблематичным делом. Несколько минут я просто висел мешком, ругая себя последними словами за собственную вялость и отсутствие хорошей формы. Все же усилия не прошли даром. Мои мышцы устали и ныли от напряжения, но тело как будто стало меньше весить, и мне удалось подняться. Сделав сильный рывок, я оказался в вентиляционной трубе.

Дальше было легче. Я быстро полез по трубе, совершенно не ориентируясь в направлениях и полагаясь целиком на удачу. К счастью, труба оказалась довольно широкой, и продвигался я без лишних трудностей. Несколько попавшихся на пути вентиляционных решеток, судя по всему, выходили в такие же ванные, как и моя, так что я пропускал их, не раздумывая. Наконец, мне повезло, и я добрался до решетки, которая выходила в коридор. Это было то, что нужно. Несколько долгих минут я расшатывал ее онемевшими непослушными пальцами, а когда снял, осторожно отложил в сторону и некоторое время прислушивался, прежде чем спрыгнуть вниз. Каким-то чудом мне удалось не наделать шума. Я побежал по коридору, вслушиваясь в любой шорох и отмахиваясь от мысли о том, как буду возвращаться назад.

Можно сказать, что мне дьявольски везло. Спустившись на первый этаж, я вовремя услышал чьи-то негромкие голоса и успел спрятаться за угол. Говорившие приближались. Блин! У меня мурашки побежали по спине, когда они подошли и остановились совсем рядом. Я не мог их не узнать. Это были Леонид и Дорофеев.

- Леонид, иди в желтый корпус, - тоном, не терпящим возражений, скомандовал Дорофеев. – Там один из санитаров заболел. Его нужно ненадолго заменить.

- Там есть Эдик. Он всегда со всем справляется.

Судя по голосу, Леонид был готов скорее отправиться в парк рубить сосны, чем пойти в желтый корпус.

- Эдик будет занят, - резко бросил главный врач. - Там гости пожаловали. Владлен Юрьевич приехал.

- Опять? – как-то странно хмыкнул Леонид. – Что-то он зачастил.

- Скучает по своему малышу.

Дорофеев издал мерзкий смешок, и на этом они замолчали, двинувшись дальше по коридору. Я, толком ничего не поняв, направился в противоположную сторону. О чем они говорили? Малыш? Здесь еще и дети есть?

Добравшись до ближайшего не зарешеченного окна, я выбрался во двор. Мой путь лежал в сосновый бор, а оттуда в овраг и темный лаз Янека. Я не был уверен, что у меня все получится и я смогу добраться до желтого здания, но тешил себя мыслью, что Янек уже неоднократно выдерживал подобный маршрут. Если он, со своей больной ногой, смог это сделать, то и я смогу.

Мне показалось, что я пробирался полночи. Вентиляционная труба и ночной парк оказались сущими пустяками по сравнению с лазом. Как только я туда залез, надо мной сомкнулась тьма. У меня не было ни фонарика, ни даже спичек, и я пробирался как слепой котенок в этом царстве бесконечного мрака. Что-то изредка шевелилось и вздрагивало под моими локтями и коленями, и я начинал кусать себя за губу, чтобы не заорать. Мне чудилось, что я протискиваюсь среди огромных влажных корней, которые в любую минуту могут сдавить меня в своих смертельных объятиях. Что там Янек говорил насчет того, что растения его друзья? Если ему верить, то это именно они и прорыли ему этот лаз. Бред? Возможно и так, но если это были не растения, то кто? Человеку вряд ли под силу было проделать такой колоссальный труд.