Наследница огненных льдов

Мортен долго рылся в своём рюкзаке, но всё же нашёл нашу дорисованную карту, чтобы разложить её на расстеленной в нарте шкуре и поднести туда Унча. Тот долго топтался по листу плотной бумаги, искал знакомые места, исследовал линию побережья, пока не встал возле пролива между Песцовым и Тюленьим островами. Потом он закрыл глаза, покрутился, встал и начал пятиться назад, всё время оглядываясь себе за спину, пока не остановился на голубой области условного моря, неподалёку от северо-западной оконечности острова.

Прокрученный задом наперёд маршрут предстал перед нашими глазами, и он необычайно радовал. Значит, нам не придётся рыскать в тундре, чтобы проскользнуть мимо высоких гор и выйти к восточному побережью. Мы просто будем идти на север, пока не увидим льды, и тогда продолжим наш поход вдоль западного побережья.

Разобравшись с маршрутом, Мортен нехотя сложил карту и сунул её мне в руки, после чего занялся погрузкой нарты. Что-то он совсем не весел сегодня, даже несмотря на удачную охоту. Устал, наверное, вон, еле тягает тюки и мешки. Так, а откуда на снегу розовые пятнышки? Их ведь тут ещё недавно не было.

Сообразила я не сразу, а когда увидела, как из левого рукава Мортена падает капля крови, не помня себя, я подскочила к нему и стянула рукавицу.

От лицезрения запястья, замотанного перепачканной в крови заячьей шкуркой, мне стало дурно. Пропустив мимо ушей вялые оправдания и заверения, что это просто царапина, я сорвала прилипший мех, и увидела под ним настоящее месиво из белых ворсинок, крови и мяса.

– Не волнуйся, принцесса, – беззаботно отозвался Вистинг, пока я пыталась подобрать слова, – хвостатая подруга немного пожевала мне запястье. Выскочила из темноты, когда я целился в её кавалера, и вцепилась мёртвой хваткой. Но мой верный ученик был начеку и не посрамил своего учителя. Да, Крог?

– Я бы на вашем месте так не храбрился, – покачал головой Эспин. – Серьёзный укус. Мало ли.

Это его замечание подействовало на меня как ушат холодной воды. Панику я не подняла, зато развела бурную деятельность, в результате которой отыскала в своих вещах хлопчатую рубашку, тут же изорвала её на полоски, а потом у хозяюшек раздобыла местное лекарство от всех болезней – мох.

Не чувствуя пальцев, я загребала голыми руками чистый снег и оттирала с кожи Мортена запёкшуюся кровь с прилипшими шерстинками. Чистое запястье выглядело не так ужасно, но кровоточащие отпечатки зубов заставляли думать о худшем. Пока я заматывала рану тканью, прокладывала между слоями впитывающий жидкость мох, Мортен упрямо не хотел признавать опасность случившегося:

– Ну же, принцесса, – подбадривал он меня, – выше нос. Ничего непоправимого же не случилось. Скоро заживёт.

– А если нет? А если начнётся заражение? А если животное было бешеным?

И то и другое пугало до дрожи. Вот только не Мортена, а меня одну.

– Ну что ж, – преспокойно заявил он, – если я заразился бешенством, придётся тебе поступить со мной, как с добычей.

– Что это значит? – напряглась я.