Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

Нет, Шаров не понимал, что происходит в Марке. В действительности Марк был смертельно напуган. Шаров явно знает о Марии. Может быть, он действительно не хочет нанести им удара, но ведь он не один. Ему могут приказать, и он исполнит. Можно было бы пойти на крайнюю меру — вызвать столкновение между комиссионкой и Задругой. В этом случае немцы моментально разгромили бы комиссионку, но что это меняет? Тогда начнут действовать люди, которых Марк не знает, хотя и подозревает их присутствие. Для них все сдерживающие соображения Шарова, если они у него есть, не будут иметь значения. Нет, из этого положения нет выхода. В оккупированной земле всё сплелось в какой-то чудовищный клубок. Гестаповские агенты проникают в русские учреждения и обслуживают своих хозяев выдачей всех, кого они подозревают в антинемецких действиях. Такие люди, как Шаров, или чуть помельче, проникают в гестапо и считаются там верными и надежными русскими сотрудниками. С помощью гестапо, они могут устранить всякого, кого захотят устранить. Капитан, выступающий здесь под именем Сиволапова, что заглядывал сейчас к ним, в тесных отношениях с гестапо. Может быть и Задруга, о которой Марку известно, что она работает с немцами, на самом деле является предприятием Шарова. Он что-то подозрительно спокоен. В этом положении ни одного хорошего решения не может быть. Да, Дробнин прав — игнорировать действия засланного из Москвы чекистского подполья. Но в последнее время явно обнаружилось, что главная его задача вовсе не в том, чтобы бороться с немцами. Доходят сведения, что в ряде мест подпольные парткомы заняты лишь тем, что составляют списки людей, заявивших себя противниками коммунизма. Оперативники типа Шарова имеют, как видно, специальную задачу. Истреблять таких, как Кулешов, Дробнин, Никифоров, Владимиров, Марк. Подлая задача и подлое решение, но разве можно сомневаться, что в такой борьбе все средства для них хороши?