Все расследования Шерлока Холмса [litres]

«Боже мой, это же мистер Фэлпс, из министерства!» – воскликнула она. «Так-так, а от кого же вы убегали?» – спросил мой спутник. «Я подумала, это пришли описывать имущество, – ответила миссис Танджи. – У нас проблемы с лавочником». – «Зря стараетесь, – сказал на это Форбс. – У нас есть основания полагать, что вы похитили из министерства иностранных дел ценный документ и сюда прибежали, чтобы избавиться от него. Вам придется проехать с нами в Скотленд-Ярд, вас там обыщут».

Напрасно она отказывалась и сопротивлялась. Мы усадили ее в кеб и обратно поехали уже втроем. Но сперва мы осмотрели кухню, и особенно тщательно – печь. Нам нужно было узнать, успела ли миссис Танджи освободиться от бумаг за то короткое время, пока находилась здесь одна. Однако ни пепла, ни обрывков мы не нашли. Приехав в Скотленд-Ярд, мы сразу же препроводили миссис Танджи в комнату для досмотра женщин. Я чуть с ума не сошел от волнения, пока дожидался результата. Бумаг при ней не нашли.

И только тогда я в полной мере ощутил весь ужас ситуации. До той минуты я был занят делом и мне было не до размышлений. Я почему-то был уверен, что мне удастся разыскать договор, что называется, по горячим следам, и даже не задумывался о том, что случится, если мне этого сделать не удастся. Но больше я ничего не мог предпринять, поэтому у меня появилось время обдумать положение. Ситуация была ужасной. Ватсон подтвердит, что еще в школе я был ранимым и чувствительным. Такой уж у меня характер. Я подумал о дяде и его коллегах в правительстве, о том, что я опозорил его, опозорил себя, опозорил всех, кто хоть как-то со мной связан. Ну и что, что я стал жертвой невероятного случая? Когда на карту поставлены дипломатические интересы, невероятных случаев происходить не должно. Это был конец и мне, и моей карьере. Полный, окончательный конец. Я не помню, что было потом. Наверное, у меня случилась истерика. В памяти сохранились какие-то смутные образы, например несколько человек в форме, которые столпились вокруг меня и пытались как-то успокоить. Кто-то из них отвез меня на Ватерлоо и усадил в поезд до Уокинга. Думаю, этот человек довез бы меня до самого дома, если бы не оказалось, что в том же поезде едет доктор Ферье, мой сосед. Он любезно согласился присмотреть за мной, и это очень хорошо, потому что на станции у меня начался припадок. Когда я наконец добрался домой, я уже ничего не соображал.