«Дело» Нарбута-Колченогого [litres]

«Его поэзия, – отмечает Катаев, – в основном была грубо материальной, вещественной, нарочито корявой, немузыкальной, временами даже косноязычной… Но зато его картины были написаны не чахлой акварелью, а густым рембрандтовским маслом. Колченогий брал самый грубый, антипоэтический материал, причём вовсе не старался его опоэтизировать. Наоборот. Он его ещё более огрублял…»

В своём «Алмазном венце» Валентин Катаев связывает с «демонизмом» Нарбута его внешнюю привлекательность и эротическую притягательность, говоря, что он был «чем-то напоминающий не то смертельно раненного гладиатора, не то падшего ангела с прекрасным демоническим лицом», который «появлялся в машинном бюро Одукросты, вселяя любовный ужас в молоденьких машинисток; при внезапном появлении колченогого они густо краснели, опуская глаза на клавиатуры своих допотопных «ундервудов» с непомерно широкими каретками…

Может быть, он даже являлся им в грешных снах».

Примерно так же описывал Нарбута и Юрий Карлович Олеша, воплотивший его образ в своём герое романа «Зависть» – Андрее Бабичеве, который, подобно Владимиру Нарбуту, тоже был крупным руководителем одного из советских предприятий. «Девушек, секретарш и конторщиц его, должно быть, пронизывают любовные токи от одного его взгляда».

Интересно сопоставить вышеприведенные цитаты с высказыванием из мемуаров Семёна Липкина, построенным на пересечении литературных и нелитературных источников:

«У Нарбута была отрублена рука – говорили, что в годы гражданской войны. Одну ногу он волочил (поэтому Катаев в «Алмазном венце» назвал его Колченогим). Несмотря на эти физические недостатки, Нарбут нравился женщинам. Чувствовался в нём человек крупный, сильный, волевой. Он отбил у Олеши жену – Серафиму Густавовну (впоследствии вышедшую замуж за Виктора Шкловского), самую красивую из трёх сестёр Суок. В какой-то мере черты Нарбута придал Олеша хозяйственнику Бабичеву, одному из персонажей «Зависти».