Переворот

— Дети мои! Братья! Наше дело требует завершения! Нельзя позволить окружающим государя предателям увезти его за границу и тем подать повод к нападению на нас соседних держав! Будущее Отечества, его тишина и спокойствие, в ваших руках! Надобно изгнать из Петергофа голштинцев и принять у императора отречение! После сего в наших сердцах не останется и капли вражды!

Последние слова Екатерины потонули в дружном рёве солдат.

— Отречение!!! — кричали они, потрясая саблями. — На Петергоф!!!

По их кровожадному виду можно было подумать, будто они собираются разобрать резиденцию на кирпич и разорвать голштинцев Петра Фёдоровича в клочки. Однако в реальности все уже изрядно устали и с большим удовольствием разбрелись бы по казармам — пить. А потом, конечно, гулять, как водится. По-чёрному. По всей столице-матушке. Пока не сведут под белы руки в караулку. Вот потому и нужно было уводить их из города, иначе они его разнесут из самых лучших побуждений. От чистого сердца!

Екатерина это хорошо понимала и окружавшие её люди тоже. Вслед за братом из дворца вышел Григорий Орлов. Лицо у него было зелёным от бессонницы, глаза тревожными. Он то и дело оглядывался через плечо на стоявшего в темноте дверного проёма Панина.

Именно Никита Иванович оставался в городе вместе с наследником Павлом и небольшим воинским контингентом — по роте от каждого полка. Были это охрана или конвой — трудно сказать. Императрица не доверяла Панину и не хотела подчинять ему все полки. Гвардия уйдёт из столицы вместе с ней. А те, кто не тронется с места, будут пить-гулять, слабо реагируя на приказы штатского. Скорее всего, Никита Иванович окажется заложником во дворце, окружённом толпой неуправляемых вояк. Пусть почувствует, чего он стоит без Екатерины и её друзей...

Государыня окинула быстрым взглядом уже пришедшие в движение полки и выдернула из ножен на поясе шпагу. Это был эффектный жест — серая сталь пронзает белое ночное небо и указует в сторону Петергофа. Мол, вперёд! Разгромим врага!

Но вышел конфуз. На рукоятке клинка отсутствовал темляк — шёлковая лента с кисточкой. Наверное, Като обронила его в спешке, когда одевалась.

— Темляк! Темляк! — пронеслось по полкам.

В шеренге офицеров-преображенцев никто не догадался первым подать государыне ленту. А вот Гриц всегда был тут как тут. Он ударил коня пятками в бока и раньше, чем кто-либо опомнился, подскакал к Като. Опустив шпагу, Потёмкин стряхнул свой темляк и протянул его возлюбленной на ладони. Екатерина аккуратно подцепила ленту кончиком клинка, плотный атлас заскользил по лезвию и зацепился за рукоятку.

— Благодарю, — улыбнулась она.

Ему бы отъехать в сторону, вернуться в строй. Не тут-то было. Рыжий жеребец заигрался с белой кобылой императрицы. Стал покусывать её за холку и тереться щекой о шею.