Спасти футболиста (ЛП)

— Это было верным решением, — возразил я, надеясь, что смущение, наполнявшее мою кровь, не просочится наружу через тембр моего голоса.

— Точно. Логан никак не мог заткнуться по этому поводу. Сначала на канале Fox Sports, а потом когда добрался до дома. Он без перерыва говорил о тебе, как о опытном принимающем, который наконец становится непревзойденным лидером, — сказала она, закрывая кран и вытирая руки о полотенце. — Думаю, что это было не спонтанное решение, поэтому, что изменилось, Крис? Я предполагаю, что это как-то связано с красивой блондинкой из местного приюта для собак, которая имеет иммунитет против твоих чар.

Мне хотелось не обращать внимание на намеки Гвен по поводу того, что Хейзел имела какое-то отношение к тому, что я чувствовал себя более слаженно с линией защиты на игре прошлым вечером, но прямо сейчас я на полном серьезе обдумывал ее слова, размышляя над тем, что принял на вооружение комментарий Хейзел по поводу того, кто лает громче всех, и применил все это к своим действиям на поле, даже не осознавая этого. Поэтому я задумался о том, что еще изменилось во мне под ее влиянием. Гвен не ошибалась, когда спросила меня, почему я был обеспокоен тем, что она не позвонила мне, когда у нее были проблемы с машиной. Пару недель назад я бы даже не придал этому какого-то значения, но теперь...

— О, Хейзел — это та, с которой ты работаешь волонтером? Это хорошо, что у вас есть общие интересы, — добавила моя мама, как будто я по собственному желанию подписался под то, чтобы выгребать дерьмо в «Неизбежном Спасении».

— Нет, она владеет приютом, мама. И вообще, Хейзел не хочет иметь со мной никаких дел, — сказал я, пожалев о том, что не могу забрать свою последнюю фразу обратно. Без сомнения, моя мама и Гвен вцепятся в эту фразу точно также, как Вафля цепляется за мою ногу, когда хочет получить угощение.

Конечно же Гвен спросила.

— Что ты натворил?

— Почему ты считаешь виноватым только меня? — спросил я.

Она подняла бровь, подтверждая то, что мне следовало держать свой рот на замке, в тот момент на стойке зазвонил стационарный телефон. Наша мама извинилась, удаляясь в гостиную, чтобы ответить на звонок. Когда я снова обратился Гвен, она по-прежнему смотрела на меня, ожидая ответа.

— Ладно, хорошо, я облажался, — сказал я, запуская пальцы в волосы. — Но я предпочел бы не вдаваться в подробности.

— Достаточно честно. Как ты собираешься решить это? — Гвен собрала продукты, которые принесла с собой, и подошла к кухонному уголку, высыпая еду из своих рук в плетеную корзину на столе.

Я растерянно поднял руки.

— Держаться от нее подальше и постараться не злить ее?

— Это самое лучшее, что ты смог придумать? — спросила она, на ее лице одновременно отразилось раздражение и изумление. — Это не похоже на тебя — ты не сдаешься так просто. Тебе нравится Хейзел или нет?

Гвен была права. Я не был из тех, кто отступал перед лицом противника. При условии конечно, что результат стоил затрачиваемых усилий. Вопрос на миллион: стоила ли Хейзел борьбы ради... для того, чтобы меняться? Потому что именно это и требовалось для того, чтобы завоевать ее расположение. Никакие легкомысленные поступки не произведут на нее впечатление. Если я хотел изменить мнение Хейзел о себе, то мне придется копнуть глубже, показать ей романтические прелюдии и красивые жесты, которые она просто не сможет проигнорировать. Я никогда не прилагал подобных усилий ради женщины, и я был не настолько глуп, чтобы верить в то, что само следование этой идее ничего не значит. Что она ничего для меня не значит. Но если бы я открыл эту тетрадь с заданиями, то стал бы выкладываться на все сто процентов.

— Ну, так что, Крис? — спросила Гвен, глядя на меня так, будто я слишком медленно думал.

— Да, она мне нравится, — сказал я без колебаний. Мне нравилось, как зеленые глаза Хейзел загорались, когда она смеялась; нравилось, как оживлялся ее голос каждый раз, когда она рассказывала о том, сколько собак было ею спасено; а еще нравилось, как она бросала мне вызов в том, что я мог быть больше чем просто плейбоем, широкоплечим принимающим, по которому пускали слюни фанаты и пресса. Мне нравилось в ней все, даже россыпь веснушек на носу. Сейчас мне нужно было доказать, что она могла чувствовать тоже самое по отношению ко мне.

На лице моей сестры появилась улыбка.

— Тогда пришло время сделать то, что ты умеешь делать лучше всего.

— И что же это? — спросил я.

— Шок, трепет и очарование, ФИГДЖЕМ, — сказала Гвен. — Шок, трепет и очарование.