Сага о розах. Книга первая

Как Оррин не елозил на своей кровати, а сон к нему всё не приходил. И довольная улыбка тоже не покидала его губы. Ведь стоило ему закрыть глаза, как перед его внутренним взором возникал силуэт юной черноволосой красавицы в мокрой сорочке. И о диво как эта прелестница была хороша!

Не выдерживая телесного испытания, мужчина встал с постели и опустился на колени, чтобы так же, как во времена учёбы в семинарии, через молитву укротить свою плоть. Ранее ему частенько приходилось проводить время именно таким образом. Пока он был только послушником, вокруг него кружило слишком много строгих надзирателей. Позволить себе толику вольностей при них было невозможно.

… Здесь стоит сказать, что особо верующим человеком Оррин не был. Конечно, в доме его родителей не было такого попустительства, как в доме ван Краудов, а потому с самого раннего детства утренняя и вечерняя молитвы были привычны для него. Воскресные и праздничные службы в семье тоже никогда не пропускались. Однако строжайшего соблюдения догм ни отец, ни мать от сына не требовали. Они растили его в вере, но не более того. Так что он сам пришёл в Церковь будучи отроком шестнадцати лет. После кончины родителей что‑то в нём надломилось. У кого искать поддержки, кроме как у богов, юный Оррин не знал. И его рвение в молитвах не осталось незамеченным. Близкий друг семьи, кардинал Альберт Верлер, предложил юноше подумать не над поступлением в королевскую военную академию, а над служением Церкви. В результате Оррин согласился.

И честно-то сказать, ни разу не пожалел о своём решении.

Дело в том, что он избрал верный для себя путь. Пройдя общий курс богословия и теософии, Оррин выразил горячее желание стать мечом божьим и выбрал стезю храмовника. Ему всегда нравилось упражняться с оружием, а тут его навыки начали развиваться в необычном и очень интересном направлении – нападение и защита вкупе с магией. Такому бы в военной академии его точно не научили. Остался Оррин доволен своим решением и по причине того, что в Астонии уже долгое время царил мир. Покуда его друзья с кислым видом командовали вверенными им безмятежными крепостями, он сам вслед за жрецом‑учителем за какие-то три года исколесил всю страну и даже, чего скрывать, однажды убил нарушившего запреты дракона.

Его жизнь, как храмовника, была хороша. У него, благодаря постоянным разъездам, даже получалось отвертеться от навязываемых ему обществом невест, а денег хватало с лихвой от собственного имения. Так что в свои двадцать пять Оррин жил в своё удовольствие и, если что и тяготило его, так это невозможность подобно некоторым другим попробовать вкус разгульной жизни. Но подобное дурное увлечение и ранее являлось для него запретным плодом. Оррин знал, что не должен опозорить доставшееся ему имя собственной беспечностью, а потому был в своих увлечениях неизменно аккуратен.