Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.
- Автор: Нойманн Франц Леопольд
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: «Владимир Даль»
- ISBN: 978-5-93615-145-3
- Переводчик: В. Ю. Быстров
- Жанр: Иудаизм
Электронная книга - «Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.». Краткое содержание книги:
Демократия — это правление «неорганизованных масс», скорее, собрания Робинзонов Крузо, чем народа. Ее принцип — «подсчет голосов», а ее парламент, в котором властвуют частные группы, — арена грубой борьбы за власть. Закон служит только частным интересам; судья — это только машина. Либерализм и закон фактически исключают друг друга, хотя временно они и заключают альянс ради целесообразности. В итоге либерализм и демократия — это чудовища, «негативные» Левиафаны, можно сказать, столь сильные, что они оказались способными испортить расовые институты германского наследия.
Было бы тем не менее неверно утверждать, что во времена 20-х и начала 30-х национал-социалисты просто намеревались доказать, что демократия — это самое худшее, или предложить ей замену: монархию, диктатуру или что-нибудь еще. Совсем наоборот, они шествовали как спасители демократии. Карл Шмитт, идеолог этой мистификации, излагал эту идею следующим образом.
Веймарская демократия содержит два элемента, один — демократический, другой — либеральный (rechtsstaatlich), которые не смешиваются друг с другом. Демократия применяет принцип, что существует тождество между правителями и управляемыми. Равенство — это ее субстанция, а не свобода. Равенство может существовать только внутри данного сообщества, а основание и сообщества и равенства мохуг меняться. Мы можем иметь равенство, происходящее из физической или моральной однородности сообщества, как добродетель, которую Монтескье называл принципом республики. Или оно может исходить из религиозной солидарности, той, что лежит в основе демократической идеологии уравнителей в пуританской революции. Уже со времен Французской революции основание выводилось из национальной однородности. Руссо, сформулировавший это понятие, утверждал, что национальная однородность означает единодушие.[82] Поэтому его концепция общей воли не допускает существования политических партий, так как партии, как указывает само их название, выражают только частную волю. Истинная демократическая система будет выражать полное тождество между правителями и управляемыми.[83]
Парламентаризм не тождествен демократии, это просто одна из ее исторических форм. Основные принципы парламентаризма — это публичные дебаты, разделение властей и всеобщность права. Дебаты требуют от органов политической власти участвовать в дискуссиях как в средстве достижения истины. Публичные дебаты позволяют гражданскому обществу проверять деятелей этой власти и контролировать их. Но, говорит Шмитт, практика более не соответствует теории. Парламентская дискуссия сегодня — это не более чем механизм для регистрации решений, ранее достигнутых в ином месте. Каждый депутат ограничен твердой партийной дисциплиной. Он не может позволить себе колебаться перед доводами оппонента. Дебаты — это мошенничество. Речи произносятся для протокола. Поскольку главные решения достигнуты в секретных комитетах или на неформальных переговорах между контролирующими группами, даже публичность дебатов — это мистификация.
Принцип разделения властей ограничивает парламент законодательной деятельностью, иными словами, установлением абстрактных общих правил. И снова практика оставила позади теорию. Парламент — это уже не исключительно законодатель; он теперь администратор, и неэффективный. В эру монополистического капитализма общие законы становятся механизмами утаивания индивидуальных решений. Однородность народа почти не существует. Плюралистическая система заменила множеством форм лояльности одну основную лояльность к нации. Поликратия, то есть объединенный орган независимых публичных учреждений (институтов социального страхования, контрольных органов, принадлежащих государству корпораций и так далее), не подчиненный никакому парламентскому надзору, разрушил единство политических решений. Это разорвало на части живой политический организм. Федеративный принцип, защищая частные интересы, сделал насмешкой идею суверенитета народа.
Гражданские свободы и неотчуждаемые права в конечном счете отрицают демократию. Руссо уже указывал на это, по крайней мере косвенно; так как теория общественного договора означает, что гражданин передал свои права после заключения договора. Традиционные личные и политические свободы были продуктом капитализма, основанного на конкуренции. Эта эра теперь прошла, и капитализм вступил в фазу интервенционизма, монополистического капитализма и коллективизма. Поскольку свобода торговли и свобода договора исчезли, их следствия, свобода слова и собраний, свобода печати и профсоюзов стали бессмысленными.[84]
82
Carl Schmitt. Die geistesgeschichtliche Luge des modernen Parlamenta-rismus. 2nd ed. Munich and Leipzig, 1926.
83
Hans Peter Ipsen. Vom Begriff der Partei // Zeitschrift fur die gesamte Staatswissenschaft. 1940 (100). P. 490.
84
Ernst Rudolf Huber. Der Bedeutungswandel der Grundrechte // Archiv fur offentliches Recht. 1932 (23). P. 1–98.