Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Непосредственная и оппортунистическая связь между национал-социалистической доктриной и реальностью делает подробное изучение этой идеологии весьма важным. Обычно мы должны отвергать представление, что социология может определять истинность или ложность системы идей, изучая ее социальные истоки или связывая ее с определенным классом в обществе. Но в случае с национал-социалистической идеологией мы должны положиться на социологические методы. Нет другого способа получить истину, по крайней мере из всех откровенных заявлений национал-социалистических лидеров.

Мировое господство, возможно, не было сознательной целью национал-социализма, но экономические и социальные антагонизмы заставят его расширять сферу своего влияния далеко за пределы Европы. Доктринальные элементы идеологии делают такой вывод неизбежным, несмотря на все отклонения, даже несмотря на тот факт, что сам Гитлер отрицал как «глупую и бесчестную ложь» широко опубликованную речь министра сельского хозяйства Дарре, который заявил, что мировое господство — это цель национал-социализма. (См. его новогоднее послание немецкому народу, напечатанное во «Frankfurter Zeitung» 1 января 1941 г.). Чтобы избежать ошибки, мы должны анализировать каждый элемент доктрины по очереди.

За массивом неуместного жаргона, банальностей, искажений и полуправды мы должны различать существенную, имеющую решающее значение центральную тему идеологии: все традиционные доктрины и ценности должны быть отвергнуты, имеют ли они свои истоки во французском рационализме или в германском идеализме, в английском эмпиризме или в американском прагматизме, являются ли они либеральными или абсолютистскими, демократическими или социалистическими.[80] Все они враждебны фундаментальному стремлению национал-социализма: решимости к империалистической войне из-за несоответствия между возможностями германского промышленного аппарата и действительностью, которая существовала и продолжает существовать.