Шургельцы

— Сергей Семенович, пусть говорят, не мешайте, — попросил Ильин.

А сам мучительно думал, где же взять корма, хоть и понимал, что не помогут тут они, не в кормах дело. Корма — это сейчас, временно, немедленно, а помочь всему может только настоящий артельный хозяин. И думать надо только о том, кого поставить. Так, чтобы народ ему поверил и за ним пошел.

Разошлись по домам очень поздно. Степан Николаевич в ту ночь до зари не мог заснуть. Его тревожило положение в «Знамени коммунизма». Ведь название и то обязывает. Измученный бессонницей, он встал с постели, открыл форточку, закурил.

Когда утихли третьи петухи, он услышал шаги по улице и торопливую речь: «Вы его хлеб без меня ни зернышка не отдавайте». — «Без суда забрать и отдать хлеб Трофимова у меня права нет…»

Ильин понял: это Шихранов и жена ветсанитара. Только почему же они вместе? Неприятно ему стало, как будто подслушал.

Перед рассветом он задремал, но всего на несколько минут, наверное.

— От дум человек сна лишается, говорят. Почему так рано встали? Старуха только блины наладилась печь, — сказал хозяин.

На кухне трещали дрова в печке. Хозяйка скоблила сковороду бруском.

— Спасибо, тороплюсь.

Ильин вышел.

Посредине улицы на свежем снегу отпечатались следы бот на высоких каблуках и больших кожаных сапог. Ильин направился к ферме, почему-то брезгливо обходя эти следы.

Шишкина и Салмин уже были на ферме, увидав его, обрадовались.

— И не отдохнули, наверное?

— Сон за деньги не купишь, — пошутил Ильин. — Шихранов где?

Председатель приехал на узорных санках.

— Я у вашей квартиры останавливался, а вы уже здесь, оказывается, — сказал он Ильину. — Не нужно было пешком ходить, все же далеко. — И, стараясь втянуть живот, держаться строго и подтянуто, заспешил вслед Ильину. Тот не оглядывался.