Купленная. Игра вслепую

Зря он так сейчас старался. Все равно у него ничего получится. Если он только не стремится добить меня окончательно. Прежней я уже едва ли снова стану, а для обновленной… еще слишком рано. Да и не хочу я обновляться или чтобы кто-то меня обновлял. Почему меня нельзя было просто оставить в покое хотя бы на неделю или две? Вначале убьют, расстреляв в упор буквально, а потом требуют, чтобы я улыбалась, как отбитая на всю голову счастливая дурочка, и мчалась со всех ног по первому же зову своего хозяина неважно куда и на кой.

— Половину? Это как? — естественно, Глеб не смог остаться безучастным зрителем, наблюдая со стороны за всеми моими жалкими потугами придать себе более-менее смотрибельный вид. Правда меня так и порывало попросить, чтобы он не прикасался ко мне. Даже к платью.

Хорошо, что мы сейчас в машине, и мое любое паническое вздрагивание едва не на каждое касание мужчины можно было смело списать на вибрацию автомобиля во время езды. Но что будет, когда мы доберемся до места назначения? И что будет уже сейчас, когда я перестану расправлять юбку и мне придется взглянуть в Его лицо? У меня уже начались приступы панического удушья, или я сама неосознанно задерживаю дыхание, пока сердце не начинает биться о ребра надрывными судорогами, требуя незамедлительного глотка кислорода.

— Половину, в смысле… Наполовину подруга, наполовину не пойми что. — дыши, Алька, дыши. Не забывай дышать.

Легко сказать, когда поднимаешь свой взгляд к лицу человека, который всего за несколько последних дней превратился для тебя в живое воплощение Князя Тьмы. Он и до этого никогда не выглядел светлым ангелом, всегда вызывая во мне только темные ассоциации — ведьмак, архимаг… Инквизитор. А в пределах пассажирского салона кроссовера, наполненного из-за тонированных окон невесомой дымкой полупрозрачных теней, данная фантасмагория еще больше усиливалась, придавая чеканным чертам мужчины ирреальную глубину ни с чем несопоставимого мистицизма. Плюс мнимое между нами расстояние в несколько сантиметров, которого, если так подумать, вообще не существовало, поскольку я больше его не чувствовала. Только одну прессующую близость смертельной для себя опасности в физическом теле сидящего передо мной человека, уже практически полностью поглотившего меня в себя.