Купленная. Игра вслепую

Меня ведь купили для вполне конкретных целей, и если бы я сразу подошла к своей роли, как того и требовал статус выбранной мною профессии, то едва ли бы теперь пребывала в столь плачевном для себя состоянии. Но в том-то и заключалась моя главная проблема. Я не знала, как нужно правильно себя вести, вернее, как ведут себя шлюхи в подобных ситуациях, что делают и какие эмоции держат под десятью замками. Я всегда оставалась собой, причем по требованию того же Глеба и не изменяла ни себе, ни своим жизненным позициям. Из-за чего теперь и мучаюсь. Бьюсь в себе и дальше, как свихнувшаяся в клетке птичка, которой нужна вовсе не свобода от насильственного "заточения", а нечто другое. Наверное, спасение от самой себя — от рвущей сердце боли, медленно убивающей безысходности и сводящей с ума апатии.

Может я бы и выдержала вслед за поцелуем и все остальное, только едва ли это было бы тем, чего хочу именно я. И, уверена, Глеб заметил бы это сразу. А может и заметил, пока меня целовал, а я выжимала из себя ответную реакцию, больше схожую на машинальную или недостаточно отточенный автоматизм. Может даже как-то на это и намекнул, когда снова заглянул мне в глаза, обхватив ладонью мое лицо и наложив на него свои чуть растопыренные пальцы почти пугающим жестом с явно скрытым смыслом некоего колдовского "знака". Почти так же меня когда-то пытался напугать и Кир на их семейной квартире сталинской высотки. Если и не совсем так же, но с таким же равным воздействием. Только сейчас мои страхи по большей части были задавлены обреченной апатией и я… Я больше не чувствовала к Глебу хоть что-то из того, что когда-то к нему испытывала. Так, наверное, ощущают себя жертвы в руках своих убийц, истратив последние силы на сопротивление и борьбу за жизнь. Да и не сопротивлялась я, если так подумать, вообще. Скорей всего, даже ждала… Ждала, когда он это скажет и наконец-то приставит к моему горлу настоящий нож.

— Если бы было можно выкрасть тебя у всего мира, зная, что это единственный возможный способ сделать тебя только своей… Но, боюсь, тогда мы будем обречены уже оба…

Если бы еще понять, что конкретно он имел в виду. И что означала эта пугающая "дымка"-отрешенность в его глазах, с которой он рассматривал меня не сколько с жадностью, а… Даже не знаю, как это назвать. Одержимым голодом, что уже довел своего носителя до ручки, а тот, после стольких дней воздержания, в коем-то веке дорвался до главной цели своей одержимости?