Неоновые Боги [ЛП]

Андреас выдыхает, долго и медленно, в его водянисто-голубых глазах застыл какой-то памятный страх.

— Он раздавит тебя.

— Может быть, десять лет назад он был способен на это. Сейчас он не такой. — Я был слишком

осторожен, слишком намеренно создавал свою базу власти. Зевс убил моего отца, когда он был еще новичком в титуле, слишком неопытным, чтобы отличить друга от врага. У меня была вся моя жизнь, чтобы тренироваться, чтобы справиться с этим монстром. Хотя до того, как мне исполнилось семнадцать, я был всего лишь номинальным главой Аида, на самом деле у меня было шестнадцать лет у руля. Если когда-нибудь и было время сделать это, провести свою черту на песке и бросить Зевсу вызов пересечь ее, то это сейчас. Неизвестно, представится ли мне еще одна возможность, как у Персефоны, шанс унизить Зевса и выйти на свет раз и навсегда. Мысли о том, что все взгляды Олимпа устремлены на меня, достаточно, чтобы у меня в животе образовалась пустота, но прошло слишком много времени с тех пор, как Зевс смотрит на нижний город и притворяется, что он здесь правитель.

— Пришло время, Андреас. Прошло уже много времени.

Он снова качает головой, как будто я его разочаровал. Я ненавижу, как это важно для меня, но Андреас так долго был сильным путеводным светом в моей жизни. Его отставка несколько лет назад не уменьшает этого. Он дядя, которого у меня никогда не было, хотя он никогда не пытался играть роль отца. Он знает, что это не так. Наконец он наклоняется вперед.

— Каков твой план?

— Три месяца показывать ему средний палец. Если он переправится через реку и попытается

забрать ее обратно, даже остальные Тринадцать не поддержат его. Они заключили этот договор не просто так.

— Тринадцать не спасли твоего отца. Почему ты думаешь, что они спасут тебя?

Мы спорили об этом тысячу раз за эти годы. Я подавляю свое раздражение и уделяю ему все свое внимание. — Потому что договора не существовало, когда Зевс убил моего отца. Невероятно дерьмово, что моим родителям пришлось умереть, чтобы договор был заключен, но если все станет свободным для всех среди Тринадцати, это повредит их доходу, а это единственное, что их волнует. Это был один из немногих случаев в истории Олимпа, когда Тринадцать работали вместе достаточно долго, чтобы бросить вызов власти Зевса и заключить соглашение, которое никто не хочет нарушать.

Зевс не может прийти сюда, а я не могу пойти туда. Никто не может причинить вред другому

члену Тринадцати или их семьям, не будучи стерт с лица земли. Чертовски жаль, что это правило, похоже, не распространяется на Геру. Раньше эта роль была одной из самых могущественных, но последние несколько Зевсов сократили ее до тех пор, пока она не стала чуть больше, чем номинальной должностью для их супруги. Это позволяет Зевсу действовать так, как ему, черт возьми, заблагорассудится, без последствий, потому что Гера рассматривается как продолжение его позиции, а не как нечто самостоятельное.