Посмотри на меня [litres]

– Это было бабушкино решение, – ответил Виталий, надеясь, что мать поскорее уйдет. – Скажи честно, это была твоя идея или его – про квартиру спросить? – хмыкнул Виталий.

– Моя, конечно! – огрызнулась мать и сразу стало понятно – не ее.

– По закону ты обязан… – Мать сменила тон, едва сдерживая гнев, но Виталий взял ее под локоть и повел в коридор.

– Мне больно! Отпусти! – она попыталась вырвать руку.

Он почти вытолкал ее за дверь. Да не почти, а вытолкал. Захлопнул и еще долго стоял в прихожей. Руки дрожали. Никак не мог успокоиться.

После ухода матери Виталий зашел в комнату бабушки. Открыл шкаф, в котором она хранила документы: листочек к листочку, фотографии, справки, выписки, свидетельства. Задокументированная жизнь. Бабушкин школьный аттестат, ее институтский диплом, включая вкладыш с оценками. Виталий открыл – одна четверка. Наверное, она расстраивалась, что недотянула до красного. Свидетельство о заключении брака, о расторжении. Свидетельство о рождении девочки весом три килограмма сто граммов, восемь баллов по шкале Апгар. Дарственная на квартиру. Завещание, заверенное у нотариуса по всем правилам: все движимое и недвижимое имущество бабушка оставляла внуку. Помимо квартиры, она, как оказалось, владела двумя гаражами в гаражном кооперативе, участком земли в ближайшем Подмосковье, домом в Тверской области. Имела и сейфовую ячейку в банке и два вклада.

Виталий смотрел на бумаги и не понимал, что делать дальше. Как не понимал, откуда у бабушки гаражи, дом и вклады. Она казалась беспомощной в финансовых вопросах. Но, как выясняется, это было не так. В дверь опять позвонили. Виталий обрадовался звонку – ему необходимо было отвлечься, переключиться. Думать о том, что он не знал свою бабушку настоящую, не интересовался ее жизнью, делами, пользовался ее безусловной любовью как должным, было невыносимо. На пороге стояла Лена.

Он схватил ее за руку и провел в бабушкину комнату, показав на аккуратные папки с документами.

– Что мне с этим делать? – спросил он.

– Как что? Владеть. Или продай то, что считаешь ненужным, и живи на эти деньги. Занимайся творчеством. – Ее фирменная улыбка впервые оказалась уместной.

А потом у Виталия наступил провал в памяти. Он не помнил, что было дальше. Помнил, что проснулся рядом с Леной, в одной кровати. Лена слегка подхрапывала. От нее не очень хорошо пахло – то ли рыбой, то ли еще чем-то кислым и горьким одновременно. Виталий хотел еще подремать. Он сдвинулся ниже, чтобы не чувствовать Ленин запах, перевернулся на другой бок, но сон ушел. Помимо Лены и запаха еще что-то было не так. Он спал в пижаме. Всегда. Как приучила бабушка: непременно укрыться по шею и сложить руки поверх одеяла. Только так. Даже с Ингой он засыпал, натянув на себя штаны. А она, хохоча, надевала его футболку. Или наоборот. Она могла уснуть в его штанах, а ему доставался лишь верх.

– Если ты меня обнимешь, мы оба будем одетые, – говорила Инга и тут же засыпала. Она могла уснуть мгновенно. Он еще долго лежал, смотрел на нее, вспоминая, что было еще каких-то десять минут назад, и не понимал, как такое вообще возможно. Она находилась в полной его власти. Инга во сне казалась сущим ребенком: тихонько посапывала, раскидав руки за головой.