Там, где возрождалась птица Феникс

На острове созданы первые опытные участки по выращиванию сельскохозяйственных культур. Здесь пробуют выращивать манго, апельсины, сорго, овощи, арбузы, клевер и другие травы. Особенно перспективен район Калансии и Нугеда — на южном побережье острова. Инспектор по сельскому хозяйству на острове Али Абдель Илях сообщил: «Сейчас на острове засеяно всего 900 федданов (1 феддан — 0,42 га) площадей. Результаты обнадеживающие. Мы мечтаем о том, что когда-нибудь наш остров станет развитым высокопроизводительным районом. Сейчас главное — побольше колодцев».

«Работать здесь очень трудно, — рассказывает мне Салем Али, инспектор учебных заведений на острове. — Бедуины не хотят отдавать детей в школы, так как дети уже с 6–7 лет доят и пасут животных, нянчат малышей. Правительство вынуждено создавать для детей бедуинов, не имевших представления о школе, специальные школы-интернаты, куда собирают детей из дальних селений. Там детей бесплатно кормят — пока это главный стимул, побуждающий бедуинов соглашаться отдать детей в интернат. Сейчас отношение бедуинов к школе меняется, многие из них хотят, чтобы дети получили образование. К настоящему моменту на острове действует 14 школ, работает 38 учителей, приехавших из Адена. Все школы построены добровольным трудом, на воскресниках, в которых участвовало все население острова и военнослужащие из местного гарнизона».

Эти школы скромны на вид: просто сараи, сложенные из камней, скрепленных глиной. Но зная, сколько труда и энтузиазма людей, стремящихся привести жителей острова из средневековья прямо в XX век, вложено в эти домики, нельзя не поражаться энергии активистов Национального Фронта, начавших в 1973 г. осваивать остров. Школьные здания примечательны тем, что все они построены с помощью добровольного труда жителей острова, на воскресниках, которые называют здесь мубадара — «инициатива». В основном с помощью народных «инициатив» строятся и первые дороги на острове.

Я оазговариваю с одной из женщин, участвующих в мубадаре, Фатхийей — круглолицей, белозубой, с шоколадной кожей. Вокруг нас в облаке пыли громыхают сброшенные со склона камни — жители Хадибо заканчивают строительство дороги Моури — Хадибо. До 30 ноября 1967 г., когда английские колонизаторы и их марионетки были выброшены с юга Аравии, Фатхийя была рабыней султана Бен Афрара, правившего султанатом Махры и Сокотры.

— Рабами были все мои предки, — рассказывает Фатхийя. — Говорят, что их очень давно привезли из Восточной Аравии работорговцы. Я целыми днями таскала воду из колодца, прислуживала женам султана. Если султан был нами недоволен, нас били плетьми. Мы могли выйти замуж только за рабов, да и то часто по приказу султана, а наши дети были обречены оставаться рабами.

Трудно поверить, что всего семь с небольшим лет назад здесь существовало рабство. Бывшая рабыня Фатхийя теперь член женского комитета на острове, она активно участвует в кампании за раскрепощение женщины, проводимой ячейкой Национального Фронта. Другие женщины также принимают участие в «народных инициативах», занимаются в кружках по ликвидации неграмотности, слушают лекции.

— Мы хотим, чтобы наши дети учились и стали докторами или инженерами, — говорит Фатхийя. — Поэтому мы в Хадибо своими руками построили уже две школы.

Благодаря активным мероприятиям по освоению острова, начавшимся в 1973 г., количество учащихся возросло с 250 в 1973 г. до 1500 в 1974 г.

Убедить бедуинов отдать ребенка в школу-интернат удается не сразу — в сложной борьбе за существование, которую ведет семья горца, каждый ребенок — рабочие руки. Мухаммад, сын Амера, учился в школе, в Хадибо, но недавно убежал в горы.

— А разве ты не хочешь стать инженером или врачом? — спрашиваю я мальчика.

— Хочу. Но как можно жить все время в доме? Даже в пятницу (выходной день у мусульман) нельзя побегать по горам! Я не могут жить в «городе», — объясняет Мухаммад.

Жизнь на равнине, в многолюдном и скученном поселке, представляется мальчику, привыкшему к вольной жизни в горах, совершенно невыносимой.

Скоро на острове откроется первая больница. Около строящегося здания — первого современного здания на Сокотре, опираясь на палку и задумавшись о чем-то, стоит босой старик в огромном тюрбане — как будто со страниц «Тысячи и одной ночи». Старому Хамдинну неможется, и он давно мечтает о том, как его положат в никогда не виданную им кровать, а над ним будут навевать прохладу лопасти электрического вентилятора — до сих пор электричества на острове еще не было.