Там, где возрождалась птица Феникс
- Автор: Наумкин Виталий Вячеславович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Там, где возрождалась птица Феникс». Краткое содержание книги:
— А теперь отец согласен?
— Да, теперь он сразу согласился, даже пообещал заплатить за меня махр, — сообщил юноша. — Я было попросил приятеля пойти со мной к отцу, чтобы уломать его, но этого не потребовалось.
— Кого же ты выбрал, — поинтересовался я, — горянку?
— Да мне было все равно, кого выбирать, — просто-душно признался Ахмад, — лишь бы жениться, ведь я уже взрослый! А приятель посоветовал одну девушку, она дочь Хамдинну — мукаддама (вождя) племени Ка’рёхи.
— Наверное, красивая девушка?
— Наверное, — охотно согласился юноша.
— А ты получил согласие родителей девушки и ее самой? Был у них?
— Что ты, я там не могу появиться до свадьбы, — ответил Ахмад. — Когда мой отец согласился, он позвал с собой моего приятеля и отправился к родителям девушки. Они говорили с отцом Фатмы, старым Хамдинну. Старик сначала заупрямился, сказал, что сомневается, пора ли Фатме выходить замуж. Он, мол, даст ответ только после того, как ее осмотрит шибиб и скажет, что девушку можно выдать замуж.
Позднее мне подробнее рассказали об этом обычае, принятом на острове. На Сокотре, как, впрочем, и в Йемене, часто женятся очень рано. Девушки выходят замуж в тринадцать-четырнадцать лет. Иногда родители выдают замуж десяти-двенадцатилетних девочек. Сами родители, как правило, не знают, сколько лет их дочери, и, чтобы определить, созрела ли она, приглашают опытную старуху, шибиб, каких много в каждом селении. Шибиб определяет, пришла ли девушке пора вступать в брак, а также удостоверяет ее девственность. Юноши в основном женятся в более позднем возрасте, но состоятельные семьи иногда женят и тринадцатилетних. Я встречал молодого человека лет под тридцать, у которого уже есть внук.
— Но отец уговорил старика, сказал ему, что я не арби и девушку не обижу, даже если она еще ребенок, продолжал Ахмад. — С этим можно и подождать, главное — жениться.
Арби — буквально «араб», но здесь это значит «чужак». Так называют всех приезжих на остров с материка. Чужаки часто приезжают сюда жениться на сокотрийках. Дело в том, что махр здесь намного меньше, чем на континенте. Совсем недавно можно было жениться всего за пять динаров (один динар — чуть больше двух рублей) — заплати их семье девушки, и она твоя. Сейчас выкуп чуть больше, и жениться труднее, но все-таки проще, чем в Йемене. Махр до сих пор кое-где платится в натуральном виде — овцами и козами. Раньше бедная семья зачастую отдавала девочку в жены старику, предложившему хороший махр и богатые подарки всем членам семьи. Еще проще, чем с женитьбой, обстояло дело с разводом: муж оставлял женщину и забирал обратно деньги или скот, заплаченные за нее; на них он мог жениться еще не один раз. До революции 1967 г. богатые купцы, владельцы рыбачьих лодок — хури и самбуков, родственники султана Бин Афрара жили с женой два-три года, а потом меняли ее на более молодую. Теперь новый закон о семье, принятый в НДРЙ, запрещает возвращение выкупа, а также ограничивает двадцатью годами максимум разницы в возрасте между супругами. В Хадибо мне показывали старика, который был известен особой широтой в семейной жизни: он женился более шестидесяти раз! Завидев в моих руках камеру, старик вприпрыжку бросился к дому, прикрывая руками лицо: недавно у него отобрали и его лавки, и самбуки, которыми теперь владеют сами рыбаки, и старый греховодник боится всего на свете.
— Смотри, Ахмад, — говорю я парню, может, тебе не стоит жениться на такой молодой?
— Не беспокойся, если ишбиб не позволит, я к ней не прикоснусь, пока не подрастет, — уверяет Ахмад и продолжает: — Потом Хамдинну согласился, они договорились о махре, о подарках и о том, что свадьба состоится сегодня. Сегодня утром мать и брат увели девушку в гости и вернутся с ней только после захода солнца, чтобы она не видела приготовлений к свадьбе и пи о чем не догадывалась.
— А что будет дальше? — интересуюсь я.
Часов в пять около дома ее будет ждать группа мужчин. Один из них неожиданно набросится на нее, напугает, а другие начнут бить в табли и петь. Потом будет тарьх — обряд украшения девушки. Фатму введут в дом, женщины уложат ее в постель и сообщат о предстоящем замужестве. Примерно в течение часа женщины будут веселиться, петь, стучать в табли и рассказывать ей обо мне. Затем женщины уйдут, и с ней останутся только родственники.
— А если она не согласится? — спрашиваю я.
— В конце концов она обязательно согласится. Ведь все девушки рано или поздно выходят замуж, как же иначе? — убежденно растолковывает мне Ахмад. — А шотом ей нужно будет выбрать двух свидетелей, которые вместе с моим отцом и приятелем пойдут к кады и подтвердят, поклявшись на Коране, что девушка согласилась выйти за меня замуж по доброй воле, самолично и без битья. Свидетелями могут быть родственники девушки, например ее отец. Тогда кады запишет нас мужем и женой.
И вот наступает праздничный вечер. У дома Хамдин-ну собирается много народу, в одной стороне — мужчины, в другой — женщины. Отец Ахмада пригласил на свадьбу сына две группы музыкантов — маальма и тэлюд. Маальма знают арабский язык, они играют на флейтах, бьют в табли и распевают арабские ритуальные песни, предписанные мусульманским культом для исполнения на свадьбах. Тэлюд тоже играют на таблях и поют, но на сокотрийском языке, и поют они чудесные самобытные народные песни, которые сокотрийцы передают из поколения в поколение с незапамятных времен.
Уау, йе уау, — твердят тэлюд, запевая очередной куплет, а весело отплясывающие гости вторят им и с силой бьют в ладоши, чеканя удары так, что оглушительные хлопки образуют вместе с грохотом таблей неповторимый ритмический рисунок. Вот несколько юношей, выстроившись в ряд, подпрыгивают на одной ноге под аплодисменты и возгласы окружающих. Воодушевившись, они изо всех сил вбивают босые ноги в пыль. Навстречу им двигается другой ряд, из девушек. Их движения грациозны, глаза скромно опущены вниз, шаги более медленны, девушки подрагивают плечами, колышутся красные, желтые, зеленые и черные платья, обшитые серебряными нитками, позвякивают многочисленные украшения. Долгий танец показался бы однообразным, если бы не волшебный ритм, который даже меня заставляет подпрыгивать на месте, хлопать в ладоши и трясти головой.
— Где же невеста? — спрашиваю я счастливого Ахмада.
— Она сидит дома вместе с дядей и матерью. — отвечает юноша. — Сегодня она не имеет права выйти из дому, да и завтра еще целый день просидит дома взаперти, а к вечеру я приду туда со своими подарками и только тогда проведу у нее первую ночь. Когда мы станем мужем и женой, то поживем в доме Хамдинну еще два-три дня, а потом я заберу ее к себе. Через несколько дней у нас дома будет еще один праздник, на который я позову только родственников и соседей, в том числе И всех соседских женщин тоже, тогда Фатма будет участвовать в торжестве вместе с ними.
Тем временем приносят угощение, и начинается пир. На циновки, расстеленные во дворе дома Хамдинну, ставят большие подносы, на которых дымятся горы риса, политого соусом из красного перца. Сверху — куски вареной козлятины. Мне достаются самые лакомые кусочки — глаза, язык и печень. Насытившись, гости переходят к чаепитию. Музыканты же продолжают играть: для них организуют специальную трапезу после полуночи.
В это же время, часа в два ночи, к девушке пойдут мужчины с женихом в сопровождении Хамдинну. Мужчины, оставшись у дверей, будут петь и стучать в табли. В комнату, где ждет оберегаемая дядей и матерью невеста, войдет только сам Ахмад. Он совершит масх — одарит будущую жену. Покрасовавшись перед Фатмой, он положит ей на голову денежную купюру — не менее десяти шиллингов. Это символ состоятельности жениха и его способности заботиться о семействе, его первый подарок невесте. Одновременно это несколько запоздалые смотрины. Мужчины будут еще веселиться до рассвета, пока не настанет время утренней молитвы, потом после краткого затишья и завтрака праздник продолжится вновь.