![По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/1/9/7/6/po-staroj-smolenskoj-doroge-povesti-i-rasskazy-download.jpg)
По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]
- Автор: Воробьев Евгений Захарович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]». Краткое содержание книги:
— А я аккурат Иван и есть.
— Ну и ну!
Привалов хотел было признаться, что у него рука заболела, но воздержался. Он уже жалел, что связался с этим неотесанным медведем. Привалов не любил, когда кто-нибудь показывал превосходство над ним. Он дорожил репутацией первого парня во взводе разведчиков.
— Силенка водится, это верно, — согласился новенький. — А как лесорубу без нее? Иначе в тайге не управишься. Мое здоровье на хвое настоянное, диким медом приправленное…
— А фамилию себе завел?
— Беспрозванных я.
— Попал бы ты не в разведку, а, к примеру, в минометный расчет — пришлось бы плиту миномета таскать, — усмехнулся Шульга. — Это я точно предсказываю.
— А я в минометчиках состоял. Правда, недолго. Был случай, срочно меняли огневую позицию. Ну что же, пришлось перенести миномет одному. Не разбирая.
В запасном полку, откуда недавно прибыл Беспрозванных, поинтересовались, что он делал в минометном расчете. Конечно, если бы он хлопотал там наводчиком или заряжающим, его бы завернули обратно в минометные войска. А поскольку он был последним номером в расчете и не умел ничего, кроме как таскать плиту миномета или лотки с минами, его направили в пехоту.
— Тебя если рассердить, ты и пушку-прямушку перенесешь! — ввернул Привалов, снова вызвав общий смех. — Но в нашем деле не только поднять да бросить… Еще соображать надо, вот ведь неприятность какая. Мы, разведчики, — народ чутьистый. У нас, брат, смотри в оба, а зри в три. — Привалов не слишком-то дружелюбно взглянул на новенького. — Ты фашиста хоть одного убил?
— Нет.
— А в глаза фашиста видел?
— Нет.
— В тыл к ним заглядывал?
— Нет.
— Ну хоть по ничейной земле гулял когда-нибудь?
— Нет.
— Какой же из тебя разведчик? Ни рыба ни мясо, ни с чем пирог. Ты еще не обтерся, парень.
— У нас в кишлаке тоже случай был интересный, — прищурился Джаманбаев. — Кузнец собрался коня подковать, а осел ногу поднял.
— А если у тебя душа струсит? Начнешь в разведке зубами стучать на всю окружность… — проворчал Евстигнеев.
Вот этого больше всего боялся и сам Беспрозванных. Боязнь страха была сильнее страха смерти. Вдруг в самый критический момент зубы и в самом деле начнут выстукивать дробь и с ними не будет сладу — хоть подвязывай челюсть бинтом, хоть выбивай себе прикладом все зубы до единого.
Была еще причина, почему Привалов неприветливо встретил новенького. Его прислали на место отчисленного из разведки Матусевича, а тот был добрый дружок Привалова, разведчик на все руки.
Началось с того, что фронтовая газета напечатала заметку о действиях белорусских партизан, а в ней был упомянут полицай по фамилии Матусевич. Этого оказалось достаточно, чтобы Кастусь Матусевич вызвал у лейтенанта Тапочкина недоверие: родичи Матусевича остались на оккупированной территории, и, поскольку у него есть старший брат, не исключено, что именно о нем говорится в заметке.
Матусевич пытался объяснить, что их фамилия — весьма распространенная в Белоруссии, в частности в деревне Рассохи и еще в нескольких деревнях вокруг села Ольковичи чуть ли не все жители — однофамильцы: там живут преимущественно Матусевичи, Брагинцы и Станевичи…
Тапочкин слушал все объяснения Матусевича со скучающим видом человека, напрасно теряющего драгоценное время, — он не позволит себя переубедить.
Тапочкин делил все человечество на две половины: у одних остались родственники на оккупированной территории, у других оккупированных родичей нет. И как бы геройски ни воевал представитель первой половины рода человеческого, доверие лейтенанта Тапочкина он все равно утратил.
Защищая дружка, Привалов задал Тапочкину вопрос: стал бы нечестный солдат огорчаться, что его из разведки перевели в кухонное подразделение? В овраге пуль-осколков не слыхать, работенка харчистая. Всегда найдутся желающие откормиться-отогреться на таком фронтовом курорте. А вот Матусевич топчется возле того котла, будто от своей части отбился, забыл, как смеются…
Привел Привалов и такой аргумент: допустим, случилось самое страшное и полицай Матусевич, чьи инициалы в газете не указаны, — родной брат Кастуся; допустим, что нашего Матусевича и того подонка родила одна мать от одного отца. Зачем же и в таком случае увольнять Кастуся из разведки и отказывать ему в праве как можно сильнее отомстить брату-выродку, который запятнал их фамилию, отомстить фашистам за три своих ранения?
Но Тапочкин слушал с сознательным невниманием. Судя по выражению лица, он остался при особом мнении.