Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Римский сенат, «давно уж решивший воевать и изобретавший для этого предлоги», поступил хитро: «кто-то из сенаторов спросил послов, как случилось, что они приговорили виновных к смерти не в начале войны, а после поражения и явились к ним в качестве послов не прежде, но только теперь» [Appian «В. Punic.», 74]. Смущённые послы не смогли возразить, и от имени римского сената им было заявлено, что «карфагеняне недостаточно оправдались перед римлянами», когда же послы попытались узнать, какой ценою смогут смыть обвинение, «сенат дословно ответил так: «если удовлетворите римлян»» [Appian «В. Punic.», 74]. С этим ответом послы и вернулись в Карфаген.

Не зная замысла римлян, одни из карфагенян считали, что римляне требуют увеличения размеров дани, другие считали, что от них требуют отступиться в пользу Масиниссы от спорных земель. Находясь в затруднении, они вновь отправили послов в Рим, чтобы узнать точно, что является для римлян достаточным удовлетворением. Но римляне опять сказали, что карфагеняне хорошо знают это, и отослали послов обратно. После такого ответа, как пишет Аппиан, «карфагеняне были в страхе и смятении, Утика же, величайший после Карфагена город Ливии, имевший удобные гавани для причала судов, достаточно большие к тому же для высадки войск, отстоящий от Карфагена на шестьдесят стадиев[259] и хорошо расположенный для войны с карфагенянами, разочаровался тогда в деле карфагенян и, проявляя в подходящий момент старинную свою ненависть к ним, отправил послов в Рим, которые передали Утику в распоряжение римлян» [Appian «В. Punic.», 75]. В начале 149 г. до н. э., с отпадением от карфагенян Утики, римляне ещё более утвердились в целесообразности войны. «Сенат, до того стремившийся к войне и к ней готовившийся, когда к римлянам присоединился такой укреплённый и удобно расположенный город, открыто выразил своё намерение и, собравшись на Капитолии (где обычно рассматривали вопрос о войне), постановил воевать с карфагенянами. Военачальниками они тотчас же послали консулов: над пехотой — Мания Манилия, а над флотом — Луция Марция Цензорина, которым тайно было указано не прекращать войны, прежде чем они не разрушат Карфаген. Принеся жертвы, консулы отплыли в Сицилию, чтобы переправиться оттуда в Утику; плыли же они на следующих кораблях: на пятидесяти пентерах, на ста гемиолиях и на многих других без военного оборудования, лёгких и круглых торговых судах[260]. На них плыло войско в 80 тысяч пеших и до четырёх тысяч всадников, все отборные воины, ибо, ввиду столь замечательного похода и явной надежды на победу, всякий и из граждан, и из союзников стремился на эту войну, и многие записывались в ряды войска в качестве добровольцев» [Appian «В. Punic.», 75].