Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Когда всё было окончательно подготовлено, Сципион собрал свой военный совет, выслушал своих разведчиков и Масиниссу, который также был в курсе всех дел, и, объявив, что нападёт на карфагенян и Сифакса в эту ночь, поставил задачу каждому из военных трибунов. «Как и было приказано, под вечер войско стало выходить из лагеря, около первой стражи построилось и в полночь, идя обычным шагом, подошло к вражескому лагерю; пути было семь миль[257]. Сципион поручил Лелию часть своего войска и Масиниссу с его нумидийцами и распорядился напасть на лагерь Сифака и поджечь его» [Т. Liv., XXX, 5, 3–4]. Особое внимание Сципион уделил осторожности и согласованности действий — он заклинал Лелия и Масиниссу, каждого особо, быть внимательными и осмотрительными и предупредил их, что нападёт на карфагенский лагерь лишь после того, как увидит пожар в лагере царя.

Всё произошло так, как и спланировал римский главнокомандующий. Лелий и Масинисса подошли к лагерю Сифака бесшумно. После того как Масинисса, прекрасно знавший местность, расставил своих людей, перекрыв выходы и отрезав находившимся в лагере пути бегства, нападавшие так умело осуществили поджог, что никто поначалу даже не понял, что лагерь подвергся нападению: «никто не подумал, что это поджог; люди, не взяв оружия, разбежались тушить огонь и наткнулись на вооружённых врагов» [Т. Liv., XXX, 5, 8]. Началось избиение: «многие прямо в постелях, полусонные, были застигнуты пламенем; многие бросились бежать очертя голову и в давке были затоптаны в узких воротах лагеря» [Т. Liv., XXX, 5, 10].

Так же успешно действовал и сам Сципион, незаметно подошедший с основными силами своей армии к лагерю карфагенян. «Зарево над нумидий-ским лагерем первыми из карфагенян увидели караульные, а затем и другие воины, разбуженные ночной тревогой; они тоже решили, что у нумидийцев пожар возник сам собой. Никто не понял, в чём дело, не догадался, что доносящийся крик поднят убиваемыми и ранеными, а не просто перепуганными среди ночи. Карфагеняне, совсем не думая о врагах, выбегали без оружия из своего лагеря — из всех ворот, какие кому были ближе. Они несли с собой только то, что могло понадобиться для борьбы с огнём. Тут-то они и натыкались на римское войско. Их всех перебили — не только из ненависти к врагу, но чтобы не осталось никого, кто известил бы своих» [Т. Liv., XXX, 5, 1–4]. Первыми побежали на помощь соседям наиболее лучшие и энергичные карфагенские воины и именно они, безоружные, полегли под мечами бросившихся на них римлян. Расправившись с теми из карфагенян, кто выбежал из лагеря, спеша помочь в тушении пожара нумидийцам, солдаты Сципиона ворвались через неохраняемые ворота в лагерь и начали крушить всё вокруг, поджигая со всех сторон палатки и деревянные строения. Теперь уже оба враждебных римлянам лагеря превратились в пылающие костры. Как пишет об этих же событиях Полибий, «всё пространство, занятое карфагенянами и нумидянами, полно было стонов, бессвязных криков, смятения, неистового шума; в то же время всюду свирепствовал огонь и носилось море пламени. Разом со всею неожиданностью обрушились многие бедствия, из коих каждое, само по себе, способно было бы преисполнить ужасом душу человека. Ни один из смертных не мог бы и вообразить себе ничего подобного тому, что происходило в это время', до такой степени бедствие было ужаснее всех известных раньше» [Polib., XIV, 5, 12–14].