Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— И теперь, когда прошло столько лет, одна лишь Идуся может еще что-то помнить и расколоться...

— Если не дура, подождет еще шесть, чтобы прошло ровно двадцать, принятый у нас срок давности. Тогда у нее никто не отберет денежки, даже если они получены преступным путем. Впрочем, думаю, она их уже растранжирила.

— Так ведь не она совершила преступление, может поклясться — ни о чем не имела понятия.

— В ту пору это бы ее не спасло, сейчас же — другое дело... Ты права: сейчас, возможно, у нее и вырвется словцо. А задать ей можно множество вопросов: с кем он встречался, кто у них бывал, номера телефонов, все о деньгах, что говорил, боялся ли чего или кого, если да — то чего и кого. И так далее. Его образ жизни, ездил ли куда, надолго ли. Вообще все о покойном муже. Погоди-ка! Ведь кое-что об их образе жизни я и сама знаю, встречались в одной компании, в бридж играли. Мне бы себя допросить... Насколько мне известно, Казик один раз куда-то точно ездил без Идуси. Играли мы в их доме, я вышла в туалет, когда вернулась — Казик говорил по телефону, так что не знаю, он позвонил или ему позвонили. В дверях кабинета стоял. Чтобы не мешать, я тихонечко прошла мимо, у них всюду постелены были ковры, шагов не слыхать. «Приятно слышать пана, — сказал Казик в трубку, причем так, довольно ехидно, и добавил:

— Ну, что скажете?» Таким тоном, что даже мне неприятно стало. Потом послушал и говорит: «Нехорошо. Последний срок — воскресенье вечером, понедельник рабочий день». И все.

— Шантаж не исключается, — с некоторым сомнением решила я.

— Но и не подтверждается, — возразила подруга-судьиха. — Хотя прозвучало весьма ядовито.

— Значит, воскресенье еще ждет, а в понедельник отправится доносить...

— Донесет анонимно, иначе квалифицируется как соучастник преступления, — поправила судьиха.

— Уверена, он уже сто раз основательно продумал, что станет врать. Уж врать-то Казик умел! Видимо, совсем распоясался в своих вымогательствах и преступники потеряли терпение. У меня получается — Пупсик шантажировал как минимум двух преступников, если не трех.

Аня рассуждала вслух:

— Не знаю, как классифицировать всех этих перекупщиков и посредников. Насколько я разбираюсь... впрочем, теперь стала немного разбираться — ведь по твоему наущению несколько раз съездила летом на косу. Удивительно, но с янтарем как с рыбой — никто из рыбаков не возит в города продавать, покупатели, вернее, перекупшики сами к ним приезжают. Подозрительнее всех мне представляется Франек, ну тот, который исчез. Но по опыту знаю — такие не любят мокрой работы, вряд ли он виновен в отравлении, разве что в виде исключения...