Художник

– Нам сюда. – Глухо сказал Эрайен и толкнул ладонью ветхую дверь.

Пройдя холодные сени с наваленным по углам мусором, ректор открыл дверь избы. Внутри раздалось тихое шуршание, и негромкий хлопок.

– Войт, старый пройдоха, хоть от меня в погребе не прячься! Я ж достану! – Громогласно объявил свой приход ректор.

В углу избы поднялись две половицы, и показалась заросшая волосами голова, посередине которой торчал длинный нос и два глаза, в которых промелькнули искры узнавания. Вскоре в этих путаных зарослях обнаружился улыбающийся рот с голубоватыми крепкими зубами.

– Ай, господин Тим!

Доски полетели в стороны, и из-под пола вылез тощий высокий мужик в замызганной, местами порванной рубахе. В отверстие тут же выскочили две круглые детские рожицы.

– Манька, Ванька! А ну идите сюда! Смотрите, что вам принес дядька Тимофей! – Герин полез в сумку и достал два петушка на палочке.

Мальчик постарше и совсем маленькая девочка вылезли из отверстия и подбежали к ректору, обняв его ноги.

– Будет, будет! – Он потрепал их нечесаные головы и сел на старую лавку. Дети тут же забрались к нему на колени, схватив гостинец.

– Что у вас творится в долине, Войт? Снег там, где должны цвести розы… год назад у вас была веселая и гостеприимная деревня. Что произошло? Где животные? Где твоя жена, Войт?

– Давненько тебя, Тим, тут не было! – Мужик сел рядом и, положив локти на колени, согнул плечи и заплакал. – Забрали мою Дариньку. Многих баб забрали. И скотину, и детей. Пришли воины: эльфы, люди. Командиром у них – черное, как головешка, страховидло. Глаза – красные, смотрит, как лучами просвечивает. На лысой голове – узоры. Страшный. Мы и двинуться не могли. Хорошо, детей дома оставили, как сердце чувствовало, что не надо брать их на площадь. Вот они согнали живность, баб, и стоим мы, как мертвые, не шевелимся… Потом черный приказал, и они пошли. Едва нас попустило, один из мужиков крикнул, мол, что творите, нелюди?! А они его раз мечом, и – пополам… Вот сидим теперь, прячемся. Хорошо, ты, как уходил в тот раз, плитку на кристаллах подарил. На ней и готовим, и ей же греемся. Вот такие у нас дела.

– А у соседей не бывали?

– Да что ты! Говорят, некоторые по лесам разбежались, по пещерам. Да только верится с трудом. Этот черный махнет рукой – они из своих пещер сами выйдут.

– Спасибо, Войт. Пойдем мы. Торопимся.

– Береги вас Боги, добрые люди! Эх, вернулись бы прежние времена, посидели бы, попели…

– Дадут Боги, попоем, Войт. Держитесь!

И Эрайен, кивнув головой, вышел под непрекращающийся дождь, а за ним – Ироон.

– Что будем делать?

– Мать говорила, ты можешь менять ипостаси?

– Значит, она перед смертью сказала, что я – Ваш сын?

– Да, Ироон. И, поверь, это было полной неожиданностью. Ты можешь стать вороном? Вижу, их тут кругом в избытке.

– Без проблем.

Перед ректором на земле сидел черный нахохленный ворон, поблескивая то одним, то другим глазом.

– Отлично! Летим в их логово. В Жабий дворец. Не забудь – никакой магии!

И скоро два черных ворона мерно взмахивали крыльями над корявым безлиственным лесом.