Избранные произведения. III том

Высокий худой троянец представился, назвавшись Илионеем[72], и весьма кратко, но изящно и с явным почтением к хозяину дома изложил причины своего прибытия в царство великого Латина. Он сказал, что они — уроженцы благородной Трои, выдержавшей десятилетнюю осаду греков, но павшей в результате предательства; что они бежали, спасаясь из горящего города, и, следуя велению судьбы, приплыли к италийскому берегу.

И пока посланец говорил, в ушах моих все время звучал голос моего поэта, легко перекрывавший голос троянца — так морская волна, взбегающая на берег, настигает и перекрывает предшествующую ей волну. И я поняла тогда, что и наш дворец, и все мы существуем лишь благодаря словам этого поэта, благодаря созданной им поэме, но мое понимание этого ничего не изменит. Посланец по-прежнему должен был говорить, царь — слушать, а царская дочь — следовать своей судьбе.

А Илионей между тем продолжал рассказывать: оракулы повелели им перенести троянских богов через моря на дальний италийский берег, дабы там они обрели новую родину и новый дом. Предводитель троянцев Эней, сын Анхиса, целых семь лет скитался с ними по разным странам и морям и, хотя многие цари и правители стран и городов просили их остаться, всегда говорил, что готов стать верным союзником одному лишь царю Латину, ибо именно он правит на той земле, куда направил троянцев оракул. И теперь в знак своего доброго отношения Эней от чистого сердца хотел бы преподнести в дар правителю Лация несколько вещей — увы, это довольно жалкие сокровища! — которые ранее принадлежали брату его отца и царю павшей Трои Приаму.

Один из троянских воинов вышел вперед и возложил к ногам Латина чудесную высокую чашу для либатия[73], сделанную, похоже, из чистого золота и украшенную резьбой и самоцветами, а также — серебряную трость или жезл, старинную золотую корону весьма тонкой работы и великолепный тканый плащ благородного темно-красного цвета, расшитый золотой нитью.

Отец мой некоторое время молча и как бы в глубокой задумчивости созерцал эти дары, не принимая и не отвергая их. А затем попросил посланника рассказать ему о Трое, о ссоре с греками и о семилетних странствиях троянцев по Внутреннему морю, и все это Илионей ему поведал. И тогда отец мой спросил, не останавливались ли они на острове Сицилия, и Илионей сказал, что не только останавливались, но и оставили там небольшую колонию троянцев. Потом отец пожелал узнать, не имели ли они встреч с кем-либо из греческого поселения, расположенного к югу от Лаврента, и Илионей сказал, что нет, поскольку Диомед[74] и сам участвовал в осаде Трои и вряд ли хорошо относится к троянцам. Все его ответы были на редкость прямыми и учтивыми.