Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года». Краткое содержание книги:
Врачи признали Сталина негодным к военной службе. Его левая рука была вывихнута в детстве, и так как сустав был плохо вправлен, то рука в локте почти не сгибалась. Енисейский губернатор Гололобов, бывший депутат 3-ей Государственной Думы и член Союза Русского Народа, разрешил Джугашвили доканчивать срок ссылки в Ачинске, маленьком уездном городке Енисейской губернии на Сибирской жел. дороге. Там же жил в это время со своей женой Ольгой Давыдовной, сестрой Троцкого, и Каменев.
БайкаловА. Мои встречи с Осипом Джугашвили //Возрождение. Париж, 1950. № 8. С. 117.
№ 10
В. П. Филиппова:
В 1917 году в начале февраля месяца, точно число не помню, пришел ссыльный и стал проситься на квартиру […] Через несколько дней после того, как пришел к нам на квартиру, я стала говорить насчет прописки, он мне подал паспорт, но я не могла написать его фамилию «Джугашвили», она мне показалась трудной. […] Он сам заполнил домовую книгу […]
Когда он пришел к нам, то вещей у него никаких не было. Мы ему дали матрац, одеяло и одну подушку. Одет был в черное пальто, в серой папахе. При выходе завсегда поднимал воротник, лицо было желтоватое, были рябины. Жил в нижнем этаже, в угловой комнате, вход через нашу комнату. Вид комнаты: от двери к окну в простенке стояла койка, между окнами в простенке стоял черный небольшой столик и перед ним было зеркало, в углу стоял уголовичек. Два окна было в улицу, откуда вход был во двор, и два в переулок. У него с собой было одно полотенце, когда оно загрязнялось, то мама его стирала, высушивала и вешала опять на то же место – пока его не было дома. Утром, когда он выходил умываться, мама часто заносила ему пирожки, ставила на стол и уходила.
К нему часто приходила женщина[852], чернявенькая, нос греческий, в черном жакете, и они подолгу сидели, а потом он выходил ее провожать и сам закрывал двери. И еще один раз, когда не помню, приходили два мужчины, один поздоровался, а второй нет, и больше эти мужчины не приходили.
Вскоре после того, как он перешел к нам, через неделю или немного больше, почтальон ему принес письмо в красном конверте, и по почтовой печати я узнала, что из Петербурга. Из дому он уходил или утром рано и приходил после обеда, или же после обеда и приходил поздно ночью, ему завсегда открывала мама. У меня муж был в солдатах и я часто вспоминала о нем, так он мне сказал: «Не плачьте, муж ваш скоро придет, войны никакой нет». Книг во время уборки его комнаты я не видела.
В первых числах марта, какого числа не помню, еще днем он сказал, что сегодня уезжаю. Мы долго не ложились спать – эта женщина в этот вечер была с ним. Поздно ночью, часов в 12 или даже позднее, они вышли, попрощались с нами и при выходе он сказал этой женщине: «Подожди, скоро все уладится, все будет иначе». С собой понесли какой-то сверток.
Рассказ В. П. Филипповой, записанный в апреле 1940 г.
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 667. Л. 92–93.
№ 11
В. П. Филиппова:
К нему приходили 2 мужчин. Спросили Джугашвили. Были похожи: один на Некрасова поэта, другой на Свердлова.
Приходила женщина очень часто, фамилию не знаю. Черные глаза, смуглая, в черной шали и черный костюм (полужакет). Нос греческий, похожа не на русскую. […]
С мамой он говорил, что скоро царя не будет, его свергнут. Договоренности за чай не было, но мама караулила. Когда он выходил умываться, она заносила ему в комнату чай и пирожки и тут же уходила. Не спрашивала его, хочет он или нет, чтобы его не обидеть.
Полотенце было одно – вафельное. Белье после его отъезда осталось на печке.
Уехал он в первых числах марта поздно вечером с той же женщиной.
Рассказ В. П. Филипповой, записанный 31 августа 1946 г. директором [Ачинского?] музея Кулябиной
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 667. Л. 92–93.
№ 12
Из стенограммы беседы со старыми большевиками:
Померанцева. Подпольной типографии в Ачинске не было. Была связь с некоторыми рабочими-железнодорожниками и с военным городком. […] Когда приехал товарищ Сталин, он, конечно, знакомился, какие мы держим связи, как работаем. Мы работали там небольшими группами. Там, где я работала, в ссылке находился Врублевский, а позже приехала тов. Швейцер. […] Держали связь с массой в военном городке. Это была солдатская масса, которая довольно горячо отзывалась на наши листовки, и связь с ними держалась довольно регулярно. Когда приехал товарищ Сталин, он одобрил, что мы поддерживаем связь с ними, потому что их было до 8000 чел. в военном городке.
Из стенограммы беседы со старыми большевиками в Музее Ленина, 10 апреля 1950 г.