«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Как уже говорилось выше, перед штурмом Константинополя латиняне квалифицировали всех византийцев преступниками, «соучастниками» Алексея V в убийстве императора Алексея IV. И как преступники они автоматически утрачивали право собственности на свое же имущество и земли, подлежащие разделу между пилигримами. Поэтому в первую очередь вожди латинян начали раздел имперских земель. Были переписаны все области, принадлежавшие Византии, а затем рыцари приступили к их дележу. Как и прежде, венецианцы получили наибольшие выгоды. К ним отошли Диррахий, Ионийские острова, многие острова Эгейского моря, области в Пелопоннесе, остров Крит, гавани во Фракии и Галлиполи и области во Фракии. Храм Святой Софии был также отдан в руки венецианским клирикам[1234].

Затем дело дошло до выборов Латинского императора. Всем казалось вполне естественным, что новое государство должно было иметь своего главу. При этом в основу выбора Латинского императора положили «договорную» теорию, согласно которой монарх является лишь «первым среди равных» и получает свои полномочия от вассалов.

Крестоносцы собрались в Святой Софии и вначале решили бросить жребий – поставили четыре чаши и в одну из них положили Святые Дары. Было решено, что тот, кто вытащит их, и станет императором. Но дож Дандоло, авторитет которого чрезвычайно вырос среди крестоносцев, убедил всех решить вопрос голосованием – как принято на Большом совете Венецианской республики. И при подсчете голосов выбор пал на графа Балдуина I Фландрского (1204—1205), которого втайне Дандоло и продвигал. Как рассказывают, именно дожслепец, добровольно отказавшийся баллотироваться в Латинские императоры, пожелал поставить Балдуина. Тихий и скромный, послушный его воле, граф Фландрии максимально подходил Дандоло.

Балдуин соответствовал и второму тайному критерию хитрого венецианца – его исконные владения Латинского императора находились вдалеке от Венеции. Логика простая – в случае конфликта он не сможет направить против республики свои войска. Наконец, граф нравился клирикам и соответствовал стереотипу религиозного мышления западного христианина, поскольку был на редкость благочестивым. По крайней мере, на фоне остальных латинян. И даже ежедневно проводил время в священных песнопениях[1235].

Вслед за этим пришел черед и Константинопольского латинского патриарха. По условиям предварительного соглашения было решено, что если Латинским императором станет француз, то патриарх обязательно должен быть из венецианцев, и наоборот. Так и произошло – вскоре в Константинополь прибыл некий клирик Томазо Морозини (1204—1211) – маленький и непомерно толстый человек, а вместе с ним и свита из духовных лиц. Морозини под восторженные крики крестоносцев был провозглашен Константинопольским «патриархом». Он и венчал Балдуина в Святой Софии императорской короной 16 мая 1204 г.[1236]