Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Люся!
В голосе его такой ужас, что я на секунду мертвею, повернувшись, оглядываюсь, но поздно. На бруствере мелькают подошвы Люсиных сапог, и она сразу исчезает в ближней глубокой воронке. Меня бросает в жар от страха — что это надумала? Куда это она? Неужели и она?
— Люся? Ты куда? Люся!
Но она, не отвечая, сразу же выскакивает из воронки, бросается на присыпанную землей стерню и быстро-быстро ползет к танку. Вот она уже минует его, тряхнув головой, отбрасывает со лба волосы и ползет, ползет дальше. Я напряженно слежу за ней и только тогда понимаю — это она к ближнему убитому немцу. В руках я сжимаю гранаты, окидываю взглядом простор, кажется, врага не видно, но кто их знает… пшеница в двухстах шагах от нас.
Люся подползает к немцу и какое-то время копошится над ним. Да, кажется, она нашла там то, что искала — в руках у нее появляется фляжка, и девушка поворачивает обратно. Оглядываясь, она быстро и ловко ползет, снова исчезает на мгновенье в воронке и снова показывается, и только тогда из пшеницы бьет первая длинная очередь. Пули неровной кривой цепочкой взбивают пыль на разрытой земле. Люся вздрагивает, притихает на секунду и еще быстрее ползет вперед. Почуяв недоброе, ко мне на бруствер бросается Кривенок, я чувствую, как он впивается в землю руками и замирает. У меня самого холодеет сердце, но что мы можем сделать без патронов?
Низко склонив голову, она упрямо ползет к нам. В одной ее руке обитая войлоком немецкая фляжка (наверное, вода), в другой какая-то сумка или кабур. Ну скорее же, скорее! Из пшеницы снова слышится очередь, и снова замирает мое сердце. Но Люся ползет, она направляется в окоп, где до сих пор сидел Кривенок, туда ей ближе, чем к нам. Кривенок отскакивает от меня и стремглав бросается через площадку. Я с гранатами бегу вслед за ним.
Тут несколько глубже и тише. Люся уже близко, она уже подползает к первым комьям бруствера. Видно, в наших глазах большой испуг и страх за нее, ибо она, встретив наши взгляды, опять, как днем, обнадеживающе улыбается издали. Эта ее улыбка переворачивает все в моем сознании. Я хочу закричать от напряжения и страха за нее — столько невыносимости обрушила она на меня своим поступком! Но она уже поднимается на уцелевший в этом месте бруствер. Кривенок, несмотря на опасность, встает во весь рост и протягивает навстречу ей руки, она протягивает ему свои, приподнимается на ногах и… падает…
Бешеная очередь разрывных пуль гулко щелкает по брустверу, по земле, по траве. Песок и комья хлещут по моему лицу, запорашивает глаза. Инстинктивно я пригибаюсь и вдруг слышу, как вскрикивает Кривенок.
Сквозь слезы от песка я все же бросаю взгляд на Люсю — она молча с непонятной покорностью ложится на бруствер. Рядом, обхватив руками свое окровавленное лицо, опускается на дно Кривенок. Вот оно! Вот самое страшное, самое худшее, оно не миновало нас! А из пшеницы бьет вторая, третья очередь. Пуля сбивает с моей головы пилотку, и я снова прячусь за бруствер.
— Люся! Люся! Люся! — бешено кричит в окопе Кривенок, и я, взглянув на него сбоку, еще раз ужасаюсь. На окровавленном лице парня красные пустые глазницы…
— Люся! Где Люся?
«Люся тут, тут Люся», — шепчу я про себя. Она тихо лежит на бруствере, положив голову на протянутую вперед руку, и на ее лице угасает милая светлая улыбка, которую в последнее мгновенье, наверно, увидел и Кривенок. В протянутой руке девушки фляга, а в другой брезентовая кобура с ракетницей. Ракетница толстой своей рукояткой выступает из нее — все это свисает с бруствера. Опомнившись и поняв, что случилось, я беру ее за тонкие еще теплые кисти и вместе с землей стягиваю в окоп. Маленькое гибкое Люсино тело легко ложится на мои руки…
— Люся! — дико кричит Кривенок, слепо шарит по брустверу окровавленными руками, и я какое-то время боюсь отозваться, боюсь сказать ему правду. Тогда он таким же голосом начинает звать меня.
— Сядь, — говорю я как можно спокойнее, но чужим приглушенным голосом. — Сядь… Сиди…
— Где Люся? Гад, Лозняк, где Люся?
Я чувствую, он снова приходит в бешенство, и больше не скрываю от него.
— Все. Нет Люси.
Кривенок замолкает, потом сползает вниз, прикрывает ладонями свое окровавленное ослепленное лицо и снова вскакивает:
— Сволочи! Гады!.. Собаки!..
Он снова, как зверь в клетке, мечется в окопе, спотыкается о брошенную лопату на дне окопа и хватает ее.
— Где фриц? Где тот недобитый фриц? Где он?..