Электронная книга - «Притворись, прошу! (СИ)». Краткое содержание книги:
Когда все ценное и для нас, и для наших противников расположилось поверх закрытых мусорных баков, мы вчетвером сошлись в центре двора. Кепка достался мне (правда, головной убор он все-таки снял), рыжий, соответственно, Отису. Не было никакого сигнала — это не спортивный поединок. Драка началась в тот момент, когда Отис выставил блок и тем самым защитил корпус от довольно мощной атаки. В школе Отис всерьез занимался боксом, в нем это есть — умение выжидать подходящий момент и думать, не отключаясь. Мне же подобного не дано! Я силен, когда бурлят эмоции, когда в венах бушует адреналин! Я не знаю способа «встряхнуться» лучше, чем упрямо переть вперед! Оттолкнувшись от мокрого асфальта, я врезался плечом Кепке в живот и повалил его наземь. Мы вцепились в руки друг друга, рычали как дикие звери! Он едва не разбил мне нос головой — я увернулся за счет чистой удачи и слабо двинул его локтем в грудь, после чего сразу же поднялся. Это всего лишь драка за баром, ее итогами должны быть легкие побои, а не инвалидность и смерть.
Справа Отис справлялся прекрасно. На моих глазах он отвесил рыжему два удара: в живот и по печени. Его движения были строги и прицельны, он тратил ровно столько энергии, сколько и требовалось, относился к ней как к ресурсу, способному иссякнуть в самый неподходящий момент. Каждый его мускул был напряжен, майка стискивала грудь… Я позволил себе недопустимое в драке — я отвлекся, и наказанием мне стал удар в ухо. Крутанувшись кругом, я дезориентированно уселся на асфальт, поднял правую руку и показал Кепке указательный палец. Мою немую просьбу «Дай мне минутку!» он не только понял, но и уважил. Его хриплый смешок пробился сквозь тонну высокотонального писка, как тяжелый снег, опадающего мне на темя. Нервирующий звук не пропадал; я поднялся, преодолевая головокружение. Двор качался, словно корабль на волнах. Кепка глядел на меня из-под насмешливо приподнятых бровей: надо думать, я тоже качаюсь, несмотря на усилия стоять как ни в чем не бывало. Справа Отис приглушенно рыкнул — я хотел посмотреть, в чем там дело, но, точно наученный кнутом пес, вспомнил удар, почти нокаутировавший меня, и вернул фокус на Кепку.
Ну вот, шкала ненависти была пуста. Дезориентация вмиг обнулила всю накопленную ярость. Быть может, пора отойти от привычной системы и попробовать зайти с другой стороны?.. Я встал в защитную стойку, криво-косо сворованную у Отиса. Раз животной агрессии в достаточном количестве мне не накопить, позаимствую у лучшего друга немного холодного расчета.
Кепка бросил на меня очередной издевательский взгляд, мол, ты что, серьезно, хочешь продолжать, когда на своих двоих еле можешь держаться? Я встряхнул головой (двор сделал сальто в последний раз) и кивнул. Он надменно хрустнул пальцами в показательной разминке, не сомневался ни на секунду в своем превосходстве! Краем глаза он следил все это время за стычкой товарища и Отиса, мою стойку он узнал. Он планировал в самом прямом смысле намять мне бока, пока я буду защищать голову, да только я — не Отис. Я не могу быть расчетливым и разумным! Я непредсказуем даже для самого себя. Когда-нибудь это может меня погубить, но в данный момент именно неспособность думать и действовать здраво стала моим верным оружием. Ударяя меня в правый бок, Кепка ждал, что я увязну в собственной защите, и это ошибочное мнение стоило ему носа и губ — я треснул его головой. Ну а что?! Он первый хотел провернуть этот трюк! Да, некрасиво поступил, но кого это волнует?! Он обидел ту… ту… ту девчонку за барной стойкой!.. Ладно, разумеется, дело было не столько в ней, сколько во мне: я все еще был зол на Отиса за то, что от него совершенно не зависит, а по причине этого гневался и на самого себя, ведь какой сволочью нужно быть, чтобы ненавидеть кого-то из-за разницы во вкусах? Отис… не хочет меня так, как я хочу его… и ничего с этим ни он, ни я поделать не можем… Вот только легче мне от этого отнюдь не становится…
Боль в печени от пропущенного удара я заслужил. Это Карма! Я поступил плохо: подлые приемчики противника не оправдывают тебя, если и ты к ним прибегаешь. Кепка стоял на коленях, тщетно зажимал нос с опущенной при этом головой. Я согнулся в три погибели и держался за лающую печень. Справа от меня бой тоже подходил к концу. Рыжий тяжело дышал — боль в ребрах медленно сводила его с ума. Отис стоял непоколебимо, пусть и не был таким уж несокрушимым, каким старался себя показать: правая скула у него болезненно покраснела, нижняя губа была разбита, и крупная капля крови с нее прочертила алую линию до подбородка.
— Чем мы вообще занимаемся? — спросил Отис у рыжего так, будто все это время был на его стороне. — Это разве того стоит? Напиться можно и в другом месте, получше, чем «Четыре рюмки».
— И то верно, — просипел Кепка, наконец-то, додумавшийся встать и задрать голову. Кровь, раскрашивающая его короткую бороду, поумерила пыл, но полностью останавливаться еще не хотела. Я испытывал гордость, любуясь ею, но и приливы стыда…
Нас с Отисом красочно посылали, пока Кепка и рыжий забирали свои вещи с мусорных баков, однако то были просто слова — слова проигравших. И всем четверым это было известно… За нашими спинами хлопнула дверь. Отис только тогда расслабился и опустил кулаки. Я был бы рад, если бы его примеру последовала моя печень, но нет, старушка мстила, похоже, за каждый сегодняшний рокс, причем с тройной силой.
— Как ты? — Отис подошел ко мне ближе, протянул руки к телу, как если бы обладал тайным даром лечения или моя печень пускала кровавые фонтаны наружу. Как ни странно, от тепла его ладони мне стало заметно лучше. Охая, я разогнулся, оперся левой рукой на его плечо — и замер в несчастных шести дюймах от него.
Дул прогоняющий нас с улицы ветер, невесомо гулял по коже и волосам, но Отису не было холодно, как, естественно, и мне — идиоту в куртке… Плечо Отиса было раскаленным. Я обманывал себя, мысленно повторяя, что веду пальцами по его шее с целью проверить, везде ли он похож на нагревшийся на солнцепеке камень. Правда в том, что мне было невообразимо приятно дотрагиваться до его кожи, чувствовать под пальцами учащающийся пульс, смотреть на отчасти растерянное лицо, воображать, как слизываю каплю крови с его подбородка — вверх, к самым губам… Ладонь Отиса надежно вжималась в мою засыпающую печень, моя касалась большим пальцем уже его щеки и побитой скулы. Это было сродни танцу… без движений, без музыки, но с характерным глубоким интимным единением…
— Тебе все еще нужно пить? — задал я вопрос, не подумав, какое ужасающее количество возможных ответов на него может меня убить…
— А тебе — нет? — Своим намеком Отис попал в самое яблочко: что-что, а сей момент я не отказался бы выпить. Причем я и представить не мог, с каким настроением буду пить! Радостный по поводу нашей совместной победы? Опечаленный личной трусостью?.. Вот же он, буквально в твоих объятиях, даже руку протягивать не надо — она уже там, где надо!.. Но действовать без накала страстей и с остывшим алкоголем в крови было… страшно…
Мы вернулись в «Четыре рюмки», не забыв забрать с мусорных ящиков свое добро. Старик встретил нас как героев, вручил бутылку довольно дешевого, но вкусного (да еще и бесплатного) виски вместо медалей. На десерт бармен назвал нас «мальчиками», хваля: обожаю стариков — рядом с ними всегда можно почувствовать ускользающую молодость…
Оставаться в баре не было желания — он напоминал о стремлении напиться и причине, руководившей нами… В такси, еще до начала поездки, Отис присосался к бутылке, поэтому я назвал таксисту свой адрес. Претензий со стороны булькнувшего виски не последовало. Радио заполнило салон знакомой песней, ее слова нас зацепили пуще зажигательного ритма. В один момент мы тихонько подпевали, по очереди отхлебывая с горла, а в следующий — уже вовсю орали в один голос:
— «And I’ve been taking care of business… every day!
Takin’ care of business… every way!
I’ve been takin’ care of business! It’s all mine!
Takin’ care of business and working overtime!»
Чем больше мы пили на голодный желудок, тем более поразительной становилась высказанная Отисом идея открыть собственный бизнес. Мы проходились по каждой строке текста просочившейся в извилины песни, осуждая ведомый образ жизни и мечтая о лучшей доле, профессиональной свободе! Мы не думали о том, в чем свой бизнес будет заключаться, что мы вообще умеем делать, помимо работы в компании, но дело было не в этом! Как и любая пьяная бредня, эта была далека от по-настоящему значимых и разумных вопросов.