Колокольчики судьбы

– Да, не повезло вам, – посочувствовала девушка и сразу перешла к делу, опасаясь, что медсестра убежит работать дальше. – Слушай, а о чем вы с Одинцовой утром шептались?

Валечка перестала жевать и напряглась. Она бросила на Катю быстрый подозрительный взгляд и нахмурилась.

– Ни о чем, – наконец ответила она.

– Как ни о чем? – удивилась Катя, придав своему лицу самое невинное выражение. – Я сама вас видела на первом этаже. Вы стояли возле фикуса, обнимались и смеялись.

– Не обнимались мы, – возмущенно возразила румяная хохотушка, упрямо мотая головой.

– Наверное мне показалось, – пожала плечами девушка. – Я просто удивилась, что Одинцова с тобой подружилась. Она же у нас королева неприступная.

– Никакая она не королева! – горячо запротестовала Валечка. – Нормальная она.

– Нормальная, так нормальная, – примирительно ответила Катя. – Так о чем говорили-то?

Медсестра наморщила лобик и снова замолчала. Она явно что-то обдумывала, кусая губы и обшаривая девушку пристальным взглядом. Помолчав с полминуты, она с запинкой выговорила:

– Про работу…

– А что, что-то не так по работе? – самым беспечным тоном, на какой только была способна, спросила Катя, хотя внутри у нее все сжалось.

Валентина молчала, и глазки ее растерянно бегали по сторонам.

"Говори же!" – мысленно торопила Катя впавшую в задумчивость Валечку, но та все не решалась раскрыть рот.

– Ей что-то не нравится по работе? – не выдержала девушка.

– Да! – обрадовалась подсказке медсестра и выпалила: – Ей не нравится работать в ее отделении. Она хочет перейти в приемное.

Это было очевидная ложь, на которую не клюнул бы и пятилетний ребенок. Ясно было, что толстушка придумала это только что. Валя не была сильна во вранье.

– Ну, я побегу. Спасибо тебе за бутерброд, – заспешила она, заталкивая остатки хлеба в рот, и умчалась к себе с явным облегчением на лице.

Катя осталась одна, злая и расстроенная. Она ругала себя последними словами.

"Ну зачем я сказала эту последнюю фразу? Может, если бы я промолчала, она бы что-нибудь рассказала!”

“Нет, – мрачно возразила она самой себе, когда слегка успокоилась. – Ничего она мне не рассказала бы. Все, о чем они говорили с Одинцовой, та наверняка потребовала сохранить в тайне. А раз она еще настроила против меня Гольцева, значит, они действительно заодно и каким-то образом сумели выяснить, что я из противоположного лагеря. Теперь он должен быть вдвойне осторожен во время нашего завтрашнего дежурства."

Тут Катю осенила новая мысль.

"Если они докопались, кто я такая, то они могут попытаться устранить меня с дежурства!"

Девушка не раз видела, как сотрудники менялись в графике. Достаточно было просто подойти к Зиночке, и, если никто не был против, та спокойно зачеркивала в графике одну фамилию, а сверху вписывала другую.

"Но я-то еще как против! – воскликнула про себя Катя. – Хватит уже просто сидеть и ждать, что произойдет. Надо работать на опережение и предупредить возможные подмены.”