Горячка

– Это всё здорово, но хуета, – прервал его Алексей. – Ты мне лучше скажи, гальюн тут где?

– Да, да, – закивали мы с Колей, – очень надо!

Курсант подвёл нас к какому то люку и открыл его:

– Залезайте. Быстрее!

Мы послушно спустились.

– И?..

– Да вон там дырка… – махнул сверху курсант. – Я пока прикрою, а то видно. Будете вылезать – постучите.

– Пиздец мужики, мы ведь ссым в Колыбели Революции. Нас за это кастрируют! – разволновался  я.

– И правильно сделают! – сказал Лёха, пуская струю, метя в явно не предназначавшуюся для этого дырку.

Мы с Колей присоединились.

– Всё что ль? Полезли… – Лёха постучал.

К моему удивлению курсант не смылся и ждал нас –  люк сразу открылся:

– Порядок?

– Полный!

Мы продолжили экскурсию и поднялись в  рубку

– А выше можно влезть, на мачту,  – вдруг спросил Коля.

– А почему нет, – коварно отвечал курсант, – можно…

– Коля, – сказал я, – не надо!

– Ввек себе не прощу, если не залезу! – Коля перелез через ограждение и стал проворно карабкаться вверх.

– Блять, и я хочу! – Лёха полез следом.

– Ну, пока, – сказал я курсанту и полез за ними.

Мы забрались достаточно высоко, прежде чем это заметили все, кто был на корабле и на берегу, и не начали смеяться, тыкать в нас пальцами, кричать нам, махать  и фотографировать. На корме, где находится Корабельный музей, появился офицер. Он быстро окинул взглядом корабль, ища причину веселья толпы , а увидав нас, заработал руками как ветряная мельница. Его крик за общим шумом  был мне не слышен, но я догадывался о содержании…

– Полундра, народ! Тикаем, сейчас кавалерия нагрянет! – заорал я. – Колян – менты!

При слове «менты», Колян быстро-быстро заработал кедами в обратную сторону. С обезьяньей ловкостью он перелез через медленно спускавшегося тучного Лёшу и готовился повторить этот трюк и со мной.

– Я те блять перелезу! – заорал на него я. – Хочешь, что бы мы оба отсюда ёбнулись! Успеем!

Мы спустились и втроём побежали к выходу, но наперерез нам уже ринулось два офицера.

– Рассредоточится, – приказал я.

Коля молниеносно нырнул в толпу японских туристов, пригнулся и побежал к выходу. Я обежал надстройку, пролез под какой-то железякой, и тоже оказался на берегу. Лёша шёл не торопясь, высокомерно поглядывая на приближающихся карателей… Они налетели на него с громкими криками и ухватили за руки:

– Вы что творите?! Вы спятили! На мачты влезать запрещается!

Лёша хладнокровно стряхнул их с себя и на одном дыхании сообщил им, что он помощник депутата, советник юстиции и никакой мачты отродясь не видывал.  Задерживать его имеет право только милицейский патруль, и если они непременно хотят его пощупать, им придётся спуститься на сушу, к его автомобилю.

Моряки растерялись всего на пару секунд, но этого было достаточно.  Лёша рванулся мимо них,  сбежал  под улюлюканье толпы по трапу, и низко пригнув голову, помчался прочь, да так, что мы с Колей никак не могли его догнать.

– Стой! Да стой же! – кричали мы ему. – Это мы!  – но Лёха мчался как угорелый, и остановился только забежав во двор какого-то дома. Тут мы его и настигли.